Марина Чечнева - Ласточки над фронтом

* * *

Бершанская, кратко доложив обстановку, ознакомила нас с задачей. Помолчав немного, добавила:

- Метеоусловия чрезвычайно сложные. Низкая облачность. Спускаться ниже ее и бомбить с такой высоты рискованно - осколки могут повредить свои же самолеты. А если лететь выше - цели не увидеть. Что будем делать, товарищи офицеры?

Наступила долгая пауза. Все задумались. В самом деле, где выход? Наши машины для слепых полетов - тем более для слепого бомбометания - не приспособлены. Правда, в тумане мы иной раз действовали, но в тумане, даже при самой отвратительной видимости все же какие-то ориентиры просматривались, давая возможность вывести машину на цель. А как это сделать сейчас?

Все молчали, переглядываясь.

- Ну что, дорогие наши ветераны? Или иссяк порох в пороховницах? Или сабли наши затупились? - пошутила Рачкевич. - Неужели не найдем возможности выполнить приказ?

Г ответ послышался сдержанный ропот недовольства.

- Ищите выход. Вы же командиры, опытные, воюете не первый год. Знаете свои возможности и возможности машины. Ну, какие предложения? Какой выход?

- Выход на виду, искать нечего, - вдруг смущенно заговорила Акимова, Надо работать из-под нижней кромки облаков.

- Чтобы погубить самолеты и людей? - резко ответила Бершанская.

- Почему непременно погубить? - разом зашумели все. - Разве мы не бомбили с малых высот? А Тамань? А Крым?

- Там было другое дело, - заметила Ирина Ракобольская, начальник штаба полка.

- Да почему же другое? Бомбы другие? Или люди?

- И люди, и машины, и бомбы те же самые... А вот случаи эти по пальцам пересчитать можно. Да и высота, насколько я помню, там была все же побольше. Взрывная волна до машин достигала, а для осколков угол подъема был велик. А в настоящих условиях воздействия осколков не избежать.

Разгорелся спор, В конце концов решили действовать так: к цели подходить под нижней кромкой облаков, затем подниматься в облака и бомбить уже оттуда, ориентируясь по времени.

И вот мы в воздухе. Немного не по себе. Саша по голосу определила мое состояние, как только я обратилась к ней по переговорному аппарату.

- Не волнуйся, Марина, - успокоила она меня. - Контрольный ориентир надежный, не пропустим. Цель-то не новая, путь до нее штурманами выверен до секунды. В расчетах ошибиться не можем. Ну, а если сомнения какие, вынырнем из облаков, оглядимся еще раз.

- Хорошо, - согласилась я.

- Ты только скорость выдерживай. Ну, а я постараюсь бомбы сбросить точно по назначению!

Минут через пятнадцать под нами тускло заблестела река - Нарев. Это и был наш контрольный ориентир - цель совсем рядом, за рекой противник. Я ввела самолет в облака и стала набирать высоту. Точно из глубокого погреба, в лицо пахнуло холодом и сыростью.

- Как дела, Саша?

- Приготовься, до цели меньше минуты.

Мерно, чуть глуше обычного рокотал мотор. Навстречу ползла липкая, промозглая мгла, оседая на лице холодными каплями. Капли медленно скатывались по щекам, попадали за воротник и разбегались по телу ледяными мурашками. Я недовольно ворчала.

- Ты что? - удивленно спросила Саша.

- Да так, капли за воротник попадают. Ну, сколько до цели?

- Подходим. Сейчас сброшу первые бомбы.

Через несколько секунд машину слегка качнуло. Я перегнулась через борт, чутко вслушиваясь. Пробив толщу облаков, к нам донеслись приглушенные звуки разрывов.

- Смотри. Если прожекторы зажгутся, значит, попали, тогда можно сбросить и остальные бомбы, - передала Саша.

- А если не зажгутся? - спросила я.

- Тогда придется выйти под нижнюю кролику и повторить маневр.

Но повторять не пришлось. Внизу под нами забегали отсветы прожекторных лучей, затараторили зенитки. Хорошо! Значит, наши бомбы попали в цель. Самолет вновь качнуло - Саша сбросила оставшиеся бомбы.

Первая бомбежка вслепую из облаков удалась, и с тех пор мы стали применять ее довольно часто...

Вторая половина февраля победного сорок пятого года застала нас в небольшом городке Слупе. Весна еще только шествовала с далеких берегов Атлантики. Но дыхание ее уже чувствовалось.

Внезапно наступила оттепель. Аэродром раскис до такой степени, что шасси самолетов увязали в грунте, у моторов не хватало сил оторвать машину от земли. Приходилось вытаскивать машины на руках. Вытянешь - а через минуту самолет снова засел в жидкой грязи.

Нужно было что-то придумать. По предложению подполковника Бершанской и инженер-капитана Озерковой решили построить деревянный настил для взлетно-посадочной площадки. И полк снова начал действовать.

С оттепелью пришла непогода. То сутками моросил надоедливый мелкий дождь, то сыпал мокрый снег. Летать приходилось на высоте 400-500 метров. В этих условиях ничего не стоило сбить наши тихоходные По-2 просто из крупнокалиберных пулеметов. И нередко самолеты возвращались из полетов с изрешеченными плоскостями. Техники латали их на скорую руку. Скоро крылья многих машин стали походить на лоскутные одеяла.

Помню, мы с Сашей возвратились из опасного полете. А могли и не вернуться - крылья машины сплошь были иссечены пулями, а мы только дивились, как это ни одна не угодила в мотор, или в летчицу, или в штурмана. Можно представить состояние после такой переделки! Но у Саши хватило выдержки, чтобы еще пошутить, после того как она осмотрела внимательнейшим образом нашу "ласточку" и пощупала каждую дырку в ее крыльях. Мы обе пришли к выводу, что выскочили из переделки весьма удачно, раз не придется перетягивать плоскости. Этого в полку боялись больше всего: ведь при этой операции летчик и штурман оставались безлошадными и какое-то время сидели без дела.

Вскоре мы с Сашей чуть было не попали в такое неприятное положение. Мы бомбили тогда вражеские позиции в районе Нойенбурга. Мощная облачность не позволяла подняться выше 400 метров. Дул сильный ветер. Крупный липкий снег залеплял козырек кабины.

- Земля почти не просматривается. Ну и погодка! - ворчала всю дорогу Саша. - Как ориентироваться прикажешь?

- Ничего, Саша, не волнуйся, - пошутила я, - фашисты выручат, подскажут. Как начнут палить пулеметы - вот тебе и ориентиры.

И в самом деле - на подходе к цели враг встретил нас сильнейшим огнем крупнокалиберных пулеметов.

- Хороши ориентиры, - со злостью бросила Саша. - Я бы лучше сама цель поискала, чем такими подсказками пользоваться...

Обстрел был мощным. За шумом моторов я, конечно, не могла слышать, как с сухим треском пулеметные очереди пропарывали перкаль плоскостей, но обостренное за годы войны чутье позволяло безошибочно определять эти моменты. Несколько пуль чиркнуло по козырьку кабины штурмана, и на нем появилась трещина. В переговорном аппарате послышался голос Саши.