Сергей Семанов - Брусилов

В целом же цена побед Юго-Западного фронта была очень велика. Все военные историки, отмечая громадный размах сражения на южном участке фронта и значительный успех, достигнутый русскими армиями, склоняются к выводу, что операция осталась незавершенной и не принесла решающего результата. Причиной того, несомненно, были как общее состояние русской армии, так и безволие и бездарность высшего военного руководства, не сумевшего использовать блестящие перспективы, открывавшиеся перед Юго-Западным фронтом. Брусилов отчетливо видел это: «Если бы у нас был настоящий верховный вождь и все главнокомандующие действовали по его указу, то мои армии, не встречая достаточно сильного противодействия, настолько выдвинулись бы вперед и стратегическое положение врага было бы столь тяжелое, что даже без боя ему пришлось бы отходить к своим границам, и ход войны принял бы совершенно другой оборот, а ее конец значительно бы ускорился».

Может быть, эта оценка Брусиловым создавшейся тогда обстановки и чрезмерно оптимистична, но не подлежит никакому сомнению, что Ставка, запланировав одновременное наступление трех фронтов, во-первых, ошиблась в выборе направления главного удара в кампании и, во-вторых, оказалась неспособной провести свой план на практике. Когда же обнаружился крупнейший успех Юго-Западного фронта, то Ставка не сумела перестроиться, не смогла использовать успех армий Брусилова и обеспечить взаимодействие и взаимопомощь между фронтами. Обстановка требовала, предписывала незамедлительно направить имевшиеся в резерве силы и средства для глубокого развития прорыва.

В глазах Ставки Юго-Западный фронт стал главным, когда время было уже упущено, когда противник спохватился и стал бросать в «ковельскую дыру» одну за другой дивизии с запада. Если к тому же учесть, что командующие Западным и Северным фронтами не сумели (или не захотели) оказать действенную помощь своему коллеге на юге, а Ставка не смогла их к тому понудить, если вспомнить, что союзные англо-французские войска вновь нарушили свои обязательства и начали операцию на Сомме лишь в конце июня, когда в Галиции худшее для австро-германских войск уже миновало, если принять все это во внимание, становится понятным, почему наступление Юго-Западного фронта, начавшееся столь блестяще, не завершилось разгромом всего правого фланга австро-германских войск.

Военному искусству наступления Юго-Западного фронта дало очень многое. Это была первая успешная фронтовая наступательная операция, проведенная в условиях позиционной войны. Несколько раздельных, но одновременных ударов, наносившихся на широком фронте, — это была новая оперативная форма, позволившая Брусилову взломать оборону врага. Противник метался от одного участка к другому, не имея возможности определить сразу, где наносится главный удар.

Отличительной чертой наступления Юго-Западного фронта в сравнении с другими операциями, предпринятыми ранее на русском фронте, была большая подготовительная работа, в которой участвовали все командные инстанции, от главнокомандующего до командиров взводов. Брусилов добился того, что на фронте была проведена тщательная разработка тактического взаимодействия войск и скрытно сосредоточены силы и средства в местах главных ударов. Обучение пехоты на специально созданных, по типу неприятельских, позициях, построение исходных плацдармов, максимально приближенных к противнику, обеспечило достижение крупного начального успеха.

Достоинства операции становятся еще заметнее, если мы укажем на то, чего не было в распоряжении Брусилова. Несомненно, что для развития успеха на Луцком направлении, как и на участках главных ударов в других армиях, ему не хватило резервов. Армии Юго-Западного фронта занимали широкие участки; отсутствие резервов приводило к необходимости останавливаться, перегруппировывать войска. И все же операция, начатая и развивавшаяся без резервов, при недостатке боеприпасов и незначительном превосходстве над врагом в артиллерии, принесла успех. Это свидетельствовало как о доблести и выучке русских войск, так и о высоких качествах командного состава, в первую очередь Брусилова.

В наступательной операции Юго-Западного фронта впервые было осуществлено тесное взаимодействие артиллерии и пехоты. Под руководством главкоюза была разработана и, главное, успешно применена «артиллерийская атака»: идущую в наступление пехоту артиллерия сопровождала не только огнем, но и колесами. Сочетание тактических приемов пехоты с умением использовать артиллерию давало возможность прорвать неприятельские позиции.

Историки впоследствии отмечали в наступательной операции Юго-Западного фронта и недостатки. Признавая заслуги Брусилова, писали о том, что главкоюз и Ставка не сумели развить первоначальный успех и добиться решающего разгрома австро-венгерских армий, что Брусилов приостановил наступление в 8-й армии для выравнивания флангов и позволил германскому командованию сосредоточить резервы у Ковеля, что он не стал отступать от имевшейся директивы Ставки и не изменил главное направление с Ковельского на Львовское, что он недостаточно активно использовал многочисленную кавалерию…

Что ж, доля правды, очевидно, в этих суждениях есть. Но все они высказываются, так сказать, задним числом, после тщательного изучения обстановки за рабочим столом, спустя много лет, когда в распоряжении военного историка имеется сумма сведений, фактов и цифр, которыми не располагал и не мог располагать Брусилов. Поэтому нельзя перекладывать на Брусилова вину за то, что операция Юго-Западного фронта осталась незавершенной, не принесла стратегического разгрома австро-венгерской армии. Мы уже показали, что многое в этом отношении не зависело от Брусилова, находилось во власти Ставки. Брусилов же сделал все, что мог.

Впоследствии он, кстати, и не отрицал некоторой своей причастности к тому, что операция не получила другого направления: «Я не спорю, что я мог бы при тогдашнем составе Ставки добиться другой цели для действий, например, наступления на Львов, но для этого требовалась колоссальная перегруппировка войск, которая заняла бы много времени, и вражеские силы, сосредоточенные у Ковеля, конечно, прекрасно успели бы, в свою очередь, принять меры против этого предприятия. Дело сводилось, в сущности, к уничтожению живой силы врага, и я рассчитывал, что разобью их у Ковеля, а затем руки будут развязаны, и куда захочу, туда и пойду. Я чувствую за собой другую вину: мне не следовало соглашаться на назначение Каледина командующим 8-й армией, а настоять на своем выборе Клембовского, и нужно было тотчас же сменить Гилленшмидта с должности командира кавалерийского корпуса. Есть большая вероятность, что при таком изменении Ковель был бы взят сразу, в начале Ковельской операции. Но теперь раскаяние бесполезно…»