Наталья Командорова - Русская Прага

Разговаривая в Праге с русскими эмигрантами о задуманной им экспедиции в Россию, Владимир Михайлович ни на чем не настаивал, никого не уговаривал. Он размышлял…

— Хватит киснуть в воспоминаниях о родине! Давайте сделаем нашу ностальгию активной! — весело восклицал он.

Зензинов уверял, что большевики не посмеют тронуть членов международной акции, если удастся уговорить господина Масарика взять ее под свою опеку. Да и название подходящее было придумано: «Возвращение в будущее»… Ведь все хотели вернуться на Русь-матушку. Экспедиция станет первым шагом к возвращению. Организатор планировал пройти и проехать через Европу, Урал, Сибирь до самого Дальнего Востока… И везде по ходу продвижения — встречи с соотечественниками, сбор научных и фольклорных материалов…

Собеседники, да и сам, наверное, Зензинов, в глубине души понимали, насколько фантастичны и несбыточны подобные проекты, однако желаемая мечта была вынута неутомимым путешественником из тайников эмигрантских сердец и начала гулять по городу.

Поговаривали, будто в отличие от маститых представителей университетской профессуры пражской колонии эмигрантов экспедицией живо заинтересовался Александр Петрович Фан (Ван) — дер-Флит (1870–1941) — преподаватель аэродинамики и кораблестроения в Чешском высшем техническом училище. Александра Петровича высоко ценили и как авиаконструктора: он был одним из активнейших участников создания чехословацкой авиации.

Наверное, Александру Петровичу и Владимиру Михайловичу было о чем поговорить: оба в душе были заядлыми путешественниками. Подобно Зензинову, Фан-дер-Флит даже для побега из России использовал оригинальный способ. В 1920 году он с семьей на небольшом парусном суденышке отправился по морю из южно-российского города Херсон в Румынию, затем в Болгарию. В 1921 году беженцев приняла Прага…

Впоследствии, откликаясь на подтрунивания соотечественников по поводу несостоявшейся эфемерной экспедиции, Зензинов твердо заявлял:

— А все-таки она состоялась! Ничего вы не понимаете… Хотя бы в мыслях и мечтах, хотя бы на несколько дней наше «Возвращение в будущее» России случилось!..

Благословен труд ученых

Имена и судьбы наших соотечественников в Праге 20–30-х годов XX века… Их много: сотни, тысячи… Известные маститые ученые, политические и общественные деятели, талантливые артисты, писатели, поэты, художники, студенты, врачи, учителя, агрономы, инженеры, женщины-домохозяйки, дети родителей-эмигрантов, в том числе рожденные в Чехословакии… Кому-то из них посчастливилось, и они были обласканы «Русской акцией»; кто-то вынужден был пробиваться и выживать самостоятельно в непростых условиях на чужбине. Все они волею судьбы объединялись вокруг «ученой элиты» «Философского парохода» с остановкой в Праге: сама жизнь превращала их в философов.

После снятия запрета на публикацию материалов о русской эмиграции и открытия так называемых «засекреченных» архивов в конце 80-х — начале 90-х годов прошлого века в России стали появляться научные статьи, книги, исследования, воспоминания, связанные с жизнью, творчеством и бытом русских эмигрантов в Праге.

Благословен труд ученых, исследователей, а также потомков русских эмигрантов, с помощью которых открыта широкой общественности еще одна страница отечественной истории.

Прага 1934 года: другой взгляд

После прихода к власти Гитлера в Германии Европа изменилась. Многие мыслящие люди понимали, что за этими событиями последуют перемены, которые неизбежно отразятся на судьбе каждого человека. Не обошли горестные размышления и русских эмигрантов, проживающих в Праге. Ученый-эмигрант Н. Е. Андреев в своих воспоминаниях говорил о том времени: «… 1934 год заставил… меня уже иными глазами посмотреть на Прагу и на все, что происходило в Чехословакии…

Я посмотрел на Прагу — и что же я увидел? Надо заметить, что вся так называемая русская акция в Чехословакии, то есть конкретная финансовая помощь русской молодежи и ученым, все это проходило под знаком неприятия Советского Союза. Президент Масарик не признавал де-юре советскую власть, а так как тысячи, даже десятки тысяч чехов, так называемых легионеров, проделали путь по взбаламученной революцией России, сами принимая участие в антибольшевистской борьбе на Волге, в Сибири, все они были настроены против Советов. Это и явилось предпосылкой к тому, что подобная акция стала возможна. Легионеры прекрасно понимали: Советы не могут стать друзьями славян. Коммунистическая власть в корне отличается от национальных правительств. Поэтому если Россия и нужна в качестве опоры для других славянских государств, то лучше, чтобы она была антибольшевистской. Поэтому в Чехословакии и проводилась соответствующая политика, а коммунисты, в сущности, являлись гонимым меньшинством. Это был фон. Таким он был повсюду. Вся Восточная Европа, как и Чехословакия, была антибольшевистской…» Но все эти настроения остались в прошлом.

В начале 30-х годов Чехословакия начала все больше склоняться к просоветской линии. «Бенеш ездил в Советский Союз, — отмечал Н. Андреев, — и там его принимали с распростертыми объятиями. Он вывез оттуда замечательные иконы, которые ему подарили, и чехи де-юре признали советский режим…

В Германии появление Гитлера, то есть антикоммунистического режима, все больше и больше выявляло просоветские настроения в Праге: СССР, мол, славянская держава! Доходило до абсурда: чехи, например, утверждали, что Сталин — самый великий славянин, который когда-либо существовал!..»

Николай Ефремович с горечью свидетельствовал, что хотя он и «не застал первой стадии развития русской акции в Чехословакии, ибо это происходило» до его «приезда в Прагу — с 1921 по 1925 год», после этого «акция постепенно пошла на убыль. Как раз с 1926–1927 годов возникало много ограничений для приезда новых русских в Чехословакию, и… шаг за шагом уже шли сокращения масштабов этой гуманитарной помощи…»

Самый «главный» эмигрант Праги — Павел Милюков

Известный историк и политический деятель Павел Николаевич Милюков (1859–1943) относится к той категории русских эмигрантов, о которых уже достаточно много написано, рассказано, снято в кинофильмах. Его собственные научные труды и воспоминания не единожды издавались в современной России, но в его биографии по-прежнему есть моменты, которые до настоящего времени не дают покоя любителям отечественной истории.