Коллективные сборники - В пламени холодной войны. Судьба агента

Составляя донесение, агент использовал тайнопись, и тут, составляя тайнописное письмо, совершенно случайно совершил фатальную оплошность.

Собираясь зашифровать сообщение – его содержание было таким, что могло легко привести к автору и приходилось надеяться только на тайнопись, – Стиг по ошибке взял два листа бумаги вместо одного. Поэтому зашифрованный текст остался на нижнем листе в виде очень слабого, невидимого для глаза отпечатка. По какой-то причине после окончания работы он сжег только первый лист. Было это ошибкой или халатностью – одному Богу известно. Нижний листок так и остался в ящике стола среди неиспользованной бумаги. Оттуда он попал в руки СЭПО после задержания Веннерстрема в 1963 году. Каким-то химическим составом они проявили часть текста, который затем использовали в качестве улики.

В нем, кроме информационной составляющей донесения, упоминалось имя американского секретаря посольства, который был в то время резидентом ЦРУ в Стокгольме.

Передачи по радио прекратились с июля месяца. Это означало, что Петра Павловича нет в Москве и он недосягаем. Поступали только обычные позывные, после которых слышался сигнал окончания передачи: значит, для Стига снова ничего нет. Почему в такое критическое время Петра не оказалось в Москве? Ответ напрашивался один: конечно, он на Кубе со специальным поручением. В октябре кризис достиг своей кульминации и начал затихать, а через месяц возобновились радиосообщения. Агент сделал вывод, что Петр вернулся домой.

Увиденный в Париже суперсовременный радиоприемник «Халикрафтер» он, в конце концов, приобрел. Делать из этого тайну, разумеется, было невозможно. Интересующимся Веннерстрем рассказывал о занимательных сеансах связи радиолюбителей, которые он прослушивал на созданном специально для них приемнике. Однажды Стиг разговорился по телефону с одним радиолюбителем и попросил у него совета по поводу антенны. Это было в сентябре 1962 года, и, благодаря прослушиванию, СЭПО узнало о приемнике. Впрочем, новоявленный радиолюбитель упоминал о нем по телефону и позже, в разговорах с другими людьми.

«Халикрафтер» был одним из промахов, ускоривших падение. Контрразведка отнеслась к приобретению приемника весьма подозрительно. Она зашла так далеко, что установила возле дома агента контролирующую аппаратуру с целью перехвата радиопередач. Но и это не дало желаемых результатов. Никакого передатчика не было, так как мысль о нем так и не реализовалась. При аресте, во время обыска виллы, СЭПО обнаружило на территории мачту для флага, сделанную из легкого металла. Ее специально повалили, чтобы убедиться, нет ли внутри чего-нибудь, имеющего отношение к радиопередачам. Там не оказалось ничего, кроме ржавчины.

В сентябре произошло еще одно значительное событие. Ушел со своего поста министр иностранных дел Остен Унден, и ему на смену пришел Торстен Нильссон. Вначале он не знал о подозрениях относительно Веннерстрема. Лишь в декабре, узнав, что предполагается установка двойного телефона в его жилом доме и служебном кабинете, он, если верить прессе, улыбнулся и сказал:

– Поразительно, на каких шатких основаниях держится право подслушивания в нашей стране.

Думается, это как нельзя лучше характеризовало положение Стига. Даже на рубеже 1962–1963 года СЭПО все еще не имело улик, которые оказались бы настолько весомыми, чтобы убедить непосвященных.

В то же время «посвященные» размышляли и прикидывали, как бы отстранить Веннерстрема от работы в МИДе. Лучше всего было просто уволить, но не находилось достаточно веского основания. Поэтому предполагалось снова предложить отверженному должность, которая была бы «менее опасной». К этому подталкивало и СЭПО. Вполне подошел бы какой-нибудь пост в промышленности, тем более что министру обороны это было нетрудно организовать. Но ничего не вышло. И если бы это намерение было реализовано… кто знает, что ответил бы Веннерстрем.

Последний шанс! Бесповоротно последний. Лучший случай избежать несчастной участи. Но судьба судила иначе – оставалось шесть месяцев до катастрофы.

10 января 1963 года контрразведка сочла, что прослушивание телефона дало результаты. Причиной стал звонок Барановского. Русский сообщал, что книга поступила. Что это значило? «Кодовая фраза» – так решило СЭПО.

Но любое драматическое обязательно имеет свою смешную сторону: Стиг и в самом деле заказал у Барановского книгу, которая понадобилась ему для работы. Одну из немногих русских книг по вопросам разоружения. Полностью легальное дело! В советском посольстве экспертом по вопросам разоружения был как раз Барановский. Такой же человек имелся и в американском посольстве, и в этом не было ничего примечательного. Но в глазах СЭПО все, что делал Веннерстрем, выглядело подозрительным. Ловушка не должна была захлопнуться вхолостую!

23 февраля выявился новый компромат. Стиг позвонил в штаб обороны и попросил на время одолжить вышедший недавно доклад, который представлял двойной интерес. Для него – военного эксперта по разоружению, и для Центра. Днем заказчик получил его, а во второй половине дня контрразведка предприняла целое расследование, давая понять, откуда повеяло холодом.

В докладе говорилось о защитных сооружениях для различных систем оружия. Примером служило их использование при хранении межконтинентальных ракет США. Защитные сооружения, возводимые из железобетона и других материалов, были в то время еще в стадии строительства, поэтому интерес полковника к докладу вызвал такой переполох, что сам шеф СЭПО и Отто Даниэльссон в тот же вечер прибыли к дому Веннерстрема, чтобы «посмотреть». Они предполагали, что подозреваемый взял этот секретный документ домой, и были правы. В тот вечер Стиг как раз просматривал его, знакомясь с содержанием.

Конечно, это выглядело слишком фантастично, чтобы быть правдой: не подозревая ничего плохого, он сидел и читал, а за окном, в зимней темноте, стоял начальник СЭПО со своим окружением и наблюдал!

Пер Гуннар Винге – так его звали. Он решил, что доклад «любой ценой должен быть возвращен на место». Даже ценой риска, что вся их скрытая стена подозрений раскроется. Но в пятницу вечером было практически невозможно что-либо предпринять. А в субботу прибыл офицер, который выдал Веннерстрему доклад, и забрал его – документ срочно понадобился на заседании отдела разведки в штабе обороны. Все выглядело вполне естественно, и агент ничего не заподозрил.

Когда же оказалось, что доклад «совершенно секретный» и никак не получить его снова, Стиг просто растерялся. Объяснения выглядели притянутыми за уши. Но и тогда не пришло в голову заподозрить неладное, хотя отказ заставил прозревающего полковника насторожиться и повнимательнее приглядеться к своему окружению.