Александр Брагинский - Ален Делон без маски

– Вы поклонник художника Жерико. Так почему бы вам не снять экранизацию «Страстной недели» Луи Арагона, в котором рассказана его жизнь?

– Если вы согласитесь стать моим сопродюсером, охотно. Ведь ваш журнал неплохо продается (смеется). «Страстная неделя» обошлась бы очень дорого, а барыш был бы наверняка невелик! Ведь кино – это искусство. И промышленность.

– Намерены ли вы сами поставить фильмы, в которых бы не выступили актером?

– Да. Я мечтаю о фильме без моего участия. Я наверняка его сделаю, только не знаю когда. Мне приходится заниматься столькими вещами сразу!

– Ваш приход в режиссуру произошел как-то странно. В рекламном ролике даже не было сказано, что вы постановщик. А ведь появление Делона-режиссера – это событие. Вы же словно хотели, чтобы это прошло незамеченным.

– Уж я такой. Я не буду ставить точки над «i». Делон-режиссер просто ставит себя на свое место по отношению к Делону-актеру. Быть может, это такая форма стыдливости. Думаете, если я написал в титрах фильма Стора «Делон представляет», то почему бы не тут? И не правы. Я рассуждаю иначе. Я не собираюсь выставлять себя напоказ. Я просто помещаю себя на свое место.

– В вашей карьере смущает тот факт, что вы регулярно флиртуете со своей обычной репутацией. Словно сыграв в «Непокоренном», «Учителе», «Нашей истории», вы больше не хотите быть красивым, сильным, победителем…

– Дело не в том, что я не хочу выглядеть красивым. Ведь я актер. Смысл существования актера как раз в том, чтобы играть разные роли, любых героев. Иначе надо менять профессию. Мне не интересно сниматься только в картинах типа «Слово полицейского», демонстрировать Делона, изображать Делона с его физиономией… Мне интересно играть сложные роли, типа Шарлю или в «Нашей истории». Иначе я бы пошел иным, более легким путем. Ставил бы себе полары, и быстро бы все кончилось. Зритель бы пресытился. Нельзя же подавать все время одно и то же блюдо!

– Мы это почувствовали после «Господина Клейна».

– Надо понять, что нельзя делать кино для кучки зрителей. Надо заинтересовать все категории зрителей. Пусть они все решают.

– Верно. Но в истории вы останетесь благодаря «Леопарду», «Рокко», «Нашей истории», Шарлю…

– Я такого же мнения. Но с нами согласятся человек сто, а для сотни нельзя снимать кино. Или уж на узкой пленке с приглашением на просмотр этой сотни людей. Фильм снимается для народа, народ выбирает главу государства. Только не для полдюжины интеллигентов – левых и правых. «Премьер» и «Экспансьон», «Уэстр-Франс» и «Форчун» читают разные люди. Так вот, мир существует не только благодаря чтению «Форчун».

– Есть фильмы, о которых вы сожалеете, что снимались в них?

– Ни одного. Я никогда не снимался по принуждению, ради заработка.

– Подчас, слушая популярную личность, коей вы являетесь, вспоминаешь героя «Леопарда». Он начинает с бунта и кончает защитником порядка, становится столпом общества. Вы начали с ролей бунтарей, опасных для безопасности людей, а теперь защищаете порядок и традиционные ценности.

– Увидите, каким защитником я являюсь в «Слове полицейского» (смех)! Нужно постоянно меняться вместе с жизнью. В пятьдесят лет нельзя быть похожим на двадцатилетнего. Следует прислушиваться к жизни, меняться вместе с ней. Габен не мог бы быть одинаковым в «Пепе-ле-Моко» и «Страстной неделе»…

– И все же всем ролям Габена было свойственно нечто общее. Старый Габен – это постаревший молодой. У вас же чувствуется разрыв. Вы были лучезарным, светлым, а стали мрачным и нахмуренным. Такое впечатление, будто «Самурай» победил всех.

Улыбаясь:

– Мне кажется, вы заблуждаетесь. Вы ведь знаете, что в течение одного года я снялся в «Учителе» и «Самурае». Похоже, мы произвели неплохой обзор моей карьеры, а?

– Да. Остается надеяться, что фильм «Слово полицейского» нам понравится (смеется).

Улыбаясь:

– Вам не понравится – ведь там у меня в руке револьвер.

– Кто знает? Но если и не понравится, мы сможем прийти на съемку очередного фильма Пинейро.

– Разумеется… (Смеется.)

Главное – доставить удовольствие зрителю[5]

«Либе». Почему вы решили сниматься на ТВ? А. Делон. Потому, что нашел впервые волнующий сюжет. Обычно я делаю только то, что мне нравится. И в театр я обещал вернуться тогда, когда найду достойную пьесу. В жизни мне везло. Сюжеты своих фильмов и сотрудников я неизменно выбирал сам. – И сами же отвечаете за их дурной вкус и провалы? – Непременно. И не собираюсь меняться. – Это ли не чувство досады? – Ничуть. Я не собираюсь делать новый шаг. Мои фильмы демонстрируются, каждую неделю один из них показывают на ТВ. И так я держусь уже тридцать лет. Любят ли меня или нет – не важно. Но если бы не любили, давно об этом сказали бы, и я бы ломаного гроша не стоил. Я никогда не останавливался, и никто меня не останавливал. Я знаю себе цену. Есть такие мудаки, которые не видят себя в зеркале. Я же отлично вижу себя в Делоне.

– Вы долго размышляли, прежде чем согласились сниматься в «Кино»?

– О, нет! Я сначала принимаю решение, а уж потом только думаю. Я действую по наитию. Не не люблю заранее обдуманных поступков.

– А вас не смущает тот факт, что телефильм показывают только раз, а потом, может быть, покажут только через год?

– Да, это ужасно. От этого становится больно. Я долго раздумывал. Фильм похож на ребенка. Его рожаешь в день выхода на экран. Он живет, ты ездишь с ним по городам и странам. Тут все иначе. Это сковывает. Я часто думаю о тех, кто так и не увидит «Кино».

– А что вы скажете об «одимате» (рейтинг. – А.Б.)?

– На него мне совершенно наплевать.

– Но вы наверняка думаете о «Сине-шифр» (ежедневная газета со всеми цифрами проката фильмов. – А.Б.), когда выпускаете свой фильм?

– Только как продюсер, но не как актер. В данном случае я выступаю как финансист, деловой, заинтересованный человек. Вложив много денег, надо стараться их вернуть. Но я не знал больших провалов. Я хочу сказать, черных дней.

– А разве этого не случилось с «Господином Клейном» и «Нашей историей»? Как вас понимать?

– То не вина Делона и режиссеров – великих мастеров. В обоих фильмах сюжеты были замечательные. Но неизвестно почему они не сработали. Эта загадка всегда волновала Мельвиля.

– Вы тяжело пережили провал «Нашей истории»?

– Нет. Престижный успех был налицо. Я не говорю о «Сезаре». Но в тот момент мне было трудно. Я разочаровал Блие. Он хотел сделать свой авторский фильм до конца. Мы все бились с ним, чтобы он изменил концепцию фильма и переориентировался на мелодраму. Но он отказался…