Владислав Кардашов - Ворошилов

Под руководством Ворошилова переход к территориальной системе в МВО был успешно завершен: к концу 1925 года 9 дивизий округа стали территориальными и лишь одна 10-я Майкопская кавалерийская дивизия[35] да части технических родов войск оставались кадровыми.

Реорганизация требовала огромного труда, но она была только частью работы Ворошилова. В 1924–1925 годах он проводил опытные мобилизации в отдельных зонах округа, маневры регулярных частей, инспекторские поездки. В частях командующий округом в первую очередь интересовался службой и боевой готовностью войск, в особенности огневой подготовкой. О посещении командующего округом интересно рассказывает А. М. Василевский, командовавший в ту пору полком в 48-й Тверской дивизии.

Приехав в Тверь, где размещался полк, Ворошилов побеседовал с командованием дивизии, партийными работниками города, вечером встретился с рабочими городских предприятий, а в девять утра был уже на стрельбище, где батальон отрабатывал упражнение в стрельбе из винтовки.

Самым тщательным образом проверив подготовку к стрельбе, Ворошилов после нее пошел к мишеням и стал в присутствии стрелков осматривать их. Результаты были неплохими, но один из бойцов ни разу не попал в цель.

— Почему вы так скверно стреляете? — поинтересовался Ворошилов.

— Винтовка плохая, товарищ командующий!

— Плохая винтовка? — Ворошилов обернулся к комполка. — Проверено ли оружие перед стрельбой?

— Так точно, — последовал ответ, — все винтовки проверены.

Тут же принесли пристрелочную карточку на винтовку — оружие по документу было в порядке. Тогда Ворошилов вместе с владельцем винтовки отправился к прицельному станку и опробовал оружие. Убедившись в его исправности, командующий приказал:

— Установите мишень на триста метров!

Из положения «лежа с руки» Ворошилов показал отличный результат. После этого он обратился к бойцам:

— Товарищи! Я доволен вашей стрельбой, ваши командиры и вы немало потрудились. Благодарю вас за хорошую службу! Но вот один ваш товарищ ни разу не попал в цель и винил в этом винтовку! Посмотрите на эту мишень! Винтовка отличная, в умелых руках, разумеется. Тут можно вспомнить пословицу: «Неча на зеркало пенять…» Стрелять надо учиться. По окончании сборов прошу командира полка сообщить мне, каких результатов достиг этот товарищ в стрельбе.

«Проверив еще две смены, — вспоминает А. М. Василевский, — а затем ознакомившись с тем, как организованы и проводятся на стрельбищном поле стрелковые занятия в других ротах батальона, К. Е. Ворошилов заявил, что хотел бы побывать на тактических занятиях полка. Узнав, что как раз в те часы подразделения первого и третьего стрелковых батальонов отрабатывали на фоне ротных учений сколачивание отделений и взводов, он попросил провести его на занятия в третью роту. К тактическим занятиям командующий отнесся с большим интересом, задавал много вопросов, сделал полезные предложения по тактике боевых действий, использованию местности, оружия, лопаты, по маскировке, а командному составу — и по методике подготовки занятий. В целом, как он заявил на ротном разборе занятий, организация и проведение занятий его вполне удовлетворили… Хорошо прошла на следующий день и проверка строевой подготовки полков». На митинге Ворошилов благодарил полк за усердие и пожелал дальнейших успехов.

Подобным образом он проверял работу и в других частях. Летом 1925 года на стрельбах в 19-й Воронежской дивизии Ворошилов, казалось, был неутомим. Десятки раз шагал он от линии огня до мишеней и обратно, проверял бой винтовок. Стреляли полки неважно. Раздосадованный этим, Климент Ефремович наконец потребовал:

— Дайте винтовку!

Стал стрелять — и выполнил условия стрельбы. То же — из нагана; то же — из пулемета… Шепот побежал по рядам бойцов: «Вот это командующий!» А он уже в казармах, на кухне — быт бойцов интересовал его не меньше, чем результаты стрельб, внимание к людям — одно из главных правил Ворошилова.

Служивший в те годы в штабе МВО К. А. Мерецков вспоминал, как ему при составлении мобилизационных планов удалось, наладив по-новому работу, одновременно сократить вдвое число работников отдела. Составив план, он принес документы Ворошилову. «Командующий забрал все материалы и поехал с ними к… Фрунзе. Вернулся он только к концу дня. Оказалось, что Фрунзе изучал схемы очень обстоятельно. Затем Климент Ефремович спросил, сколько времени ушло на данную работу. Отвечаю: если считать с проверкой сведений на местах, то шесть месяцев. А сколько человек выполняло ее? Пять человек, говорю.

Тут же командующий приказал представить всем пятерым полуторамесячный отпуск и отправить на курорт, в Гурзуф, вызвал сотрудника для особых поручений и дал указание премировать меня двухмесячным окладом. Я сказал, что в гурзуфский санаторий меня не пустят, так как у меня маленький ребенок, а оставить семью и ехать один я сейчас не могу. Тогда командующий приказал выделить мне в санатории отдельную семейную комнату…

Признаюсь, это меня растрогало. Это был первый такой случай в моей жизни. Сейчас мы уже привыкли к тому, что отдыхаем в санаториях или домах отдыха… А тогда этого не было…»

Популярность Ворошилова среди бойцов и командиров округа сделалась почти легендарной. О нем говорили: всё видит, всё знает, всё помнит и до всего доходит. Популярности этой суждено было стать всенародной, когда он возглавил Вооруженные Силы Республики.

Ворошилов очень подружился и сблизился с Фрунзе. По службе они были теперь все время рядом: 26 января 1925 года Ворошилова назначили заместителем народного комиссара по военным и морским делам, то есть заместителем Фрунзе. Но и свободное время они стали проводить вместе. В октябре 1924 года они целый месяц охотились в горах Азербайджана. Вставали с рассветом и пропадали весь день, карабкаясь в погоне за дичью по крутым склонам, готовили себе пищу у костра. Фрунзе чувствовал себя здоровым, хотя о болезни — язва желудка — и не следовало бы забывать.

В июле 1925 года Фрунзе попал в автомобильную катастрофу, получил ушибы, но уже через неделю, 1 августа, они с Ворошиловым целые сутки провели на охоте, в болотах верст за сто тридцать от Москвы. Собирался на охоту Фрунзе и в начале сентября, когда приехал в Мухалат-ку (Крым), где уже отдыхали Сталин и Ворошилов. Один раз сходили, побродили по склонам гор, и, хотя охота была неудачной, Фрунзе повеселел. Но врачи запрещали Фрунзе охотиться, и Ворошилов отвечал на его просьбы:

— Не пойду, Миша, ни за что не пойду с тобой на охоту! Тебе лечиться надо!

Вскоре Фрунзе стало хуже, его перевезли в Москву и после долгих колебаний 31 октября оперировали. Сердце не выдержало… В статье «Памяти дорогого друга» Ворошилов тогда писал: «Дело, которому служил и отдал жизнь незабвенный друг, по-прежнему требует напряжения всех сил и воли»[36].