Павел Батов - В походах и боях

Очищая задонские степи, наши части захватили много документов немецко-фашистского командования и оккупационной администрации. Среди них оказались «Двенадцать заповедей поведения на Востоке и обхождения с русскими», своего рода военно-политическая программа «Дранг нах Остен», скрепленная подписью самого Гитлера. Привожу несколько выдержек из этого документа.

Общая установка: «Вновь присоединенные территории должны быть закреплены для Германии и Европы на длительное время. Это определяет ваше поведение. Вы должны осознать, что вы являетесь на столетие представителями великой Германии и знаменосцами новой Европы. Вы должны поэтому с достоинством проводить наитвердейшие и наибеспощаднейшие мероприятия, которые потребуются соображениями государственной необходимости».

Историческая, так сказать, аргументация: «Русскому импонирует только действие, ибо он сам женствен и сентиментален. «Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет. Приходите и владейте нами». Это было руководящей установкой русских уже при зарождении их государства при приглашении норманнов… Русские всегда хотят быть только массой, которой управляют. Так они будут воспринимать и наступление немецких войск, ибо оно отвечает их желанию: «Приходите и владейте нами»… Помните, они не немцы, а славяне».

И наконец, заключительный аккорд, звучащий в наше время особенно пикантно: нацисты освящают свой поход на Восток романтикой Киплинга и Сесйля Родса!

«…Теперь вам предоставлена единственная в своем роде возможность проявить свою волю, свои знания, способности. Так, Англия в продолжение столетий ставила в своей империи молодых людей на ответственные посты и давала им возможность развивать в себе натуры руководителей. Сжатость Германии до сих пор не позволяла этого…

…Исходя из своего опыта в течение столетий, русский видит в немце высшее существо. Заботьтесь о том, чтобы это отношение сохранилось. Никаких жалоб и криков о помощи к высшим инстанциям. Помоги себе сам, тогда тебе поможет бог».

Безграмотность и фанаберия? Да, как во всякой идеологии колонизаторов, будь они «новые» или «старые». Но в 1942 году за этой фанаберией еще были реальные факты (военная прогулка по Франции, Дюнкерк, оккупация Европы, захват значительной территории шести республик нашей страны), и поэтому сама она являлась еще реальной силой в общем балансе гитлеровского нашествия. Сталинградская битва сбросила ее со счетов.

Политработники 65-й армии использовали «заповеди» в беседах с бойцами. Помнится, у чеботаевцев беседу проводил лично командир полка. Гневный смех. Резолюция:

«1. Клянемся бить фашистов беспощадно и первыми выйти к Сталинграду.

2. Послать заповеди товарищу Эренбургу и просить раздраконить фрицев через «Красную звезду».

В двадцатых числах декабря на наш командный пункт снова приехал К. К. Рокоссовский. Вместе направились на позиции под Казачьим курганом. Командующему фронтом, как и мне, многое говорили эти места: здесь проходила военная молодость в легендарные дни обороны Царицына. А теперь на кургане окопались немцы. Их нужно оттуда сбить.

— Неважная у вас позиция, — сказал командующий.

— Совсем плохая… Противник опять на высоте, он нас видит, а мы его… чувствуем.

— Постарайтесь овладеть этим гребнем до начала наступления.

— Обязательно, товарищ командующий. Аскалепов с Якубовским у нас готовятся… Но, разрешите спросить, когда же начнется наступление с целью ликвидации «котла»?

— К этому я и веду речь. Обстановка складывается благоприятная. Ватутин и Еременко резко повернули на запад. Имеются сведения, что они вряд ли будут заниматься окруженной группировкой[21]. Очевидно, придется нам самим управляться. Попрошу вас подумать, поработать со своим штабом и, не задерживаясь, доложить мне свои соображения.

Нужно ли говорить, с каким удовлетворением было принято это задание командующего фронтом. Константин Константинович ценил мнения и предложения командармов, их штабов, командиров соединений и частей. Не только тогда, на Дону, но и на протяжении всей войны он перед принятием решения советовался с подчиненными. Ему хотелось, чтобы каждый офицер и генерал вносил свою творческую долю.

К этому времени положение на внутреннем фронте окружения было таково: в прибрежных районах города держала фронт 62-я армия; с севера, отделенная от войск В. И. Чуйкова пятикилометровым коридором, стояла 66-я армия, к ней примыкала 24-я армия — наш левый сосед; весь западный участок кольца пришелся на долю 65-й и 21-й армий, а южный — занимали 57-я и 64-я, тоже отделенные от чуйковцев коридором в 8 километров. Очертанием фронт окружения напоминал яйцо, острый конец которого был вытянут на юго-запад; здесь размещался узел крупных опорных пунктов противника — Карповка, Мариновка, Дмитровка, откуда немцы в течение декабря не раз пытались прощупать наши силы, готовясь встретить Манштейна. В кольце тогда находилось, как стало нам известно позже, 250 тысяч вражеских солдат и офицеров. Группировка еще мощная, сохранившая свою организацию и боевую готовность.

Первый вопрос, который предстояло решить: откуда целесообразнее наносить главный удар с целью расчленения. Север для этого не годился. Гитлеровские войска прорвались там к Волге еще в августе и с тех пор непрерывно укреплялись на господствующих высотах. С южного направления можно было рассчитывать лишь на вспомогательный удар. Очевидно, рассекать «котел» надо было прямо с запада по линии Вертячий — Большая Россошка — Гумрак — Городище, действуя смежными флангами 65-й и 21-й армий. Эти мысли и были высказаны руководящими работниками армейского штаба. Примерно такие же соображения о направлении главного удара были изложены и командармом 2-й гвардейской армии Р. Я. Малиновским на заседании Военного совета Донского фронта в первой половине декабря 1942 года на КП 65-й армии в Вертячем.

— Нам оказано большое доверие. Поработаем, чтобы потом не краснеть! сказал я своим товарищам.

Коллектив офицеров нашего штаба с воодушевлением взялся за дело.

Наш оператор Ф. Э. Липис, ныне полковник запаса, быстро откликнулся из Житомира на мою просьбу вспомнить боевую старину и написать, как создавался в 65-й план операции. Его письмо хорошо передает рабочую атмосферу штаба:

— Нас вызывает командующий, — сказал мне начальник штаба товарищ Глебов.

Конечно, я хорошо понимал, что это его вызывает командарм, но И. С. Глебов всегда брал меня с собой, когда решались важные оперативно-тактические задачи. Это намного улучшало работу оперативного отдела да и всего штаба.