Семен Иванов - Штаб армейский, штаб фронтовой

Так или иначе фронтовая конно-механизированная группа к вечеру 12 декабря вышла к железной дороге Елец - Орел в районе станции Верховье. Это ставило под угрозу главные коммуникации немецкой 2-й полевой армии, и она ускорила отход.

Основные силы группы генерала Москаленко 11 и 12 декабря успешно преследовали противника. Обойдя Измалково с севера, они форсировали реку Варгол и вышли на реку Семенек. Теперь стала реальной одна из главных задач операции - выход 55-й кавалерийской дивизии и 57-й бригады НКВД на рубеж Хомутово, Верховье, с тем чтобы во взаимодействии с кавкорпусом Крюченкина и гвардейцами Руссиянова окружить и уничтожить вражескую группировку. Остальные соединения нашей армии создавали внешний фронт окружения.

34-й корпус генерала Метца и часть войск 35-го корпуса оказались зажатыми в треугольнике Измалково, Успенское, Россошное. Их маневр был до крайности стеснен.

13 декабря Москаленко радостно доложил, что кольцо окружения замкнулось, его части соединились с кавалеристами Крюченкина и гвардейцами Руссиянова.

Городнянский с Петрушевским занялись конкретизацией плана разгрома окруженных, а в это время позвонил И. X. Баграмян и сообщил, что 3-я и 32-я кавалерийские дивизии оказались в тяжелом положении: под неожиданным ударом гитлеровцев они отошли на рубеж Верхняя Любовша, Горки, где самоотверженно отбивали наскоки противника, ощущая острую нехватку в боеприпасах.

- Я говорил с главкомом, он обещал помочь авиацией, но генерал Фалалеев{95} ссылается на нелетную погоду,- сказал Иван Христофорович.Подумайте, пожалуйста, как выручить из беды кавалеристов, иначе враг может уйти.

Я связался с полковником Ильинским, так как Кирилл Семенович уже уехал в передовые части, и попросил начальника штаба группы оказать всю возможную помощь конникам Крюченкина. Ильинский заверил, что организует удар на Россошное и Шатилово.

А произошло вот что. Когда около Измалково было окружено до четырех немецких полков, они, теснимые с востока частями нашей армии, сосредоточились в районе Шатилово, Россошное и контратаковали части Крюченкина. Кавалеристы, уставшие после длительных напряженных боев в условиях ограниченного снабжения, не смогли остановить напор более многочисленной и лучше оснащенной пехоты противника. Оставив оба населенных пункта, конники вынуждены были отойти на юго-запад. Они заняли оборону на рубеже Верхняя Любовша, Зыбино, Горки, ведя бой с перевернутым фронтом - в сторону северо-востока. На следующее утро гитлеровцы продолжали упорными контратаками пробивать себе путь, стремясь обойти фланги кавалеристов с севера и юга. Им удалось выйти на коммуникации частей наших конников и совершенно прервать и без того скудное снабжение боеприпасами.

Кавалеристы оказались в самый ответственный момент операции в крайне опасном положении. Непрерывные восьмидневные зимние бои измотали и людей, и лошадей. Боеприпасы, продовольствие и фураж были на исходе, а возможность их пополнения свелась к нулю. Но, невзирая на это, славные конники упорно сопротивлялись. Они понимали, что от их стойкости зависит конечный результат всей операции, проводившейся с таким трудом.

Генерал Костенко бросил на выручку кавалеристам 34-ю мотострелковую бригаду полковника А. А. Шамшина и стрелковую часть. Они помогли конникам удержаться и не допустили дальнейшего прорыва врага на запад, но вернуть Шатилово и Россошное не удалось. Вот тогда-то И. X. Баграмян и попросил Городнянского помочь Крюченкину.

Бригада Соколова, дивизия Фикселя, другие наши части усилили темп наступления, который достиг 18 километров в сутки. Ускорила продвижение и центральная группа. Взаимодействуя с гвардейцами Руссиянова, она погнала арьергардный полк противника вдоль железной дороги на северо-запад и вновь овладела Шатиловом, Россошным, Рахманиновом.

Тяжелая ситуация со снабжением в некоторых соединениях группы Костенко сложилась по следующей причине. Первоначально оно было возложено на нашу армию, конкретно - на начальника тыла генерал-майора Г. А. Халюзина. Он неплохо выполнял это поручение, иной раз и в ущерб дивизиям самой армии. В дальнейшем, когда коммуникации группы Костенко более или менее приблизились к полосе действий 3-й армии, эта функция была передана ей. Такая задача для тыла 3-й армии оказалась неожиданной, и он не сразу справился с ней.

А теперь интересно посмотреть, что делалось у врага. Командование группы армий "Центр", обеспокоенное создавшимся положением под Ливнами, приступило к переброске в угрожаемый район довольно крупных наличных резервов и, кроме того, запросило дополнительную помощь у главного командования сухопутных сил. Это свидетельствовало о том, что наступление Юго-Западного фронта в районе Ельца имело исключительно важное значение{96}. Если же обратиться к атмосфере внутри окруженной группировки гитлеровцев, то мы увидим, что там царила растерянность, а порой и паника. Думаю, можно сказать, что это была своего рода модель в миниатюре той обстановки, которая сложилась потом в Сталинградском котле. Узнать подробности нам позволили два обстоятельства: во-первых, захват бригадой Соколова штаба 134-й немецкой дивизии и, во-вторых, отчаянный поступок командира 445-го пехотного полка этой дивизии генерал-майора Вильгельма Кунце. Видимо понимая, что ситуация безвыходная, и желая оправдаться перед начальством, он отправил фон Вейхсу открытым текстом подробнейший отчет о событиях, разыгравшихся в котле. Копия его донесения стала трофеем наших разведчиков, и мы получили возможность увидеть то, что творилось в котле, как бы изнутри. Вот отрывки из этого донесения. "14 декабря 134-я пехотная дивизия двинулась тремя полковыми колоннами на запад в район Россошное, где генерал Метц отдал приказ на выход из окружения в районе Верх. Любовша...

446-й и 445-й пехотные полки должны были прорываться в районе Верх. Любовша, а 439-й пехотный полк - в 6 км севернее. В 18 часов в полной темноте при двадцатиградусном морозе и снежном покрове в 40 см начался прорыв.

Несмотря на двукратную атаку, прорваться через р. Любовща не смогли, и командир 134-й пехотной дивизии приказал прекратить бой, а на следующее утро повторить атаку... В ночь на 15 декабря в своей машине на дороге застрелился командир дивизии генерал-лейтенант фон Кохенгаузен. Командир 445-го пехотного полка принял временное командование дивизией и приказал тремя батальонами 446-го пехотного полка начать на узком фронте атаку, чтобы прорвать кольцо хотя бы в одном месте.

При первых проблесках зари советские пулеметы открыли огонь по немецким батальонам, предназначенным для прорыва. Моральное впечатление от разрывов мин нового оружия ("катюши" - реактивные минометы, которые также открыли огонь по голодным, замерзшим и переутомленным немецким частям) было очень велико в результате шума, воя и сплошных попаданий...