АЛЕКСАНДР РАР - Владимир Путин. "Немец" в Кремле

Часть III

Кто такой Путин?

Вопрос: Почему все думают, что сразу же после

выборов вы все радикально измените.

Вы действительно хотите изменить все и вся?

Путин. Этого я не скажу!

Коммерсант, 10.03.2000

Холодный блеск в глазах

После победы Путина на президентских выборах еще более возросла потребность найти ответ на целый ряд насущных вопросов. Никто не мог с уверенностью сказать, какую именно политику будет проводить новый российский лидер. Этого не знали даже высокопоставленные кремлевские чиновники. Как внутри страны, так и за ее пределами не прекращались попытки осмыслить, что конкретно из себя представляет «русский сфинкс», каковы его планы и намерения. Почти ни у кого не было сомнений в том, что с приходом к власти Путина в России произойдет смена поколений правящей элиты и изменится политический климат. По мнению некоторых аналитиков, специализировавшихся на раскрытии подоплеки «закулисных игр» в Кремле общественно политическая атмосфера станет более напряженной. А система государственного управления — более жесткой. Один из российских журналистов накануне выборов, посетивший штаб-квартиру «Немецкой волны» в Кельне, следующим образом описал складывающуюся в России ситуацию:

«Вы там у себя на Западе слишком долго унижали нас. Вы относились к нам с предубеждением и постоянно донимали мелочной опекой и вели вы так себя по отношению к нам потому, что во главе нашего государства стоял алкоголик, у которого с годами произошла полная деградация личности. Но теперь все будет по-другому. Наш новый президент — душевно стойкий, глубоко порядочный человек, способный возродить Россию. В трудные времена народ избрал себе подлинно народного лидера. В его лице вы критикуете процессы нашего возрождения».

У западных политиков и экспертов, давно отвыкших от таких речей, немедленно вызвавших в памяти ассоциации с последним периодом существования Веймарской республики, наверняка мороз пробежал по коже. После поражения в Первой мировой войне Германия, лишившаяся всех колоний, сфер влияния и значительной части территории, утратила имперский статус и оказалась в международной изоляции. Державы-победительницы намеренно поставили ее в униженное положение страны-изгоя. Тогда многие немцы мечтали о появлении на политической арене сильной личности, способной утвердить свой «светлый образ» в их сердцах и внушить им надежду на скорое возрождение государства. Разумеется, не следует проводить прямые аналогии между нынешней Россией и Германией тридцатых годов. Не исключено, что Путин далеко не в восторге от навязываемой ему многими соотечественниками роли «мессии» и вовсе не склонен полностью идеализировать себя с персонажем, описанным выше — его земляком-журналистом. Да и что, в конце концов, плохого в том, что Россия научится отстаивать свои национальные интересы, станет гордиться не только прошлым, но и настоящим и более уверенно смотреть в будущее, зная, что сумеет прожить без иностранной помощи. Вскоре Путина стали рассматривать как своеобразный социально- психологический феномен. В российских СМИ неоднократно писали о загадочности его натуры, о том, что в нем есть какая-то тайна, и даже окружили будущего президента мистическим ореолом. Огромное количество россиян за десять лет демократического развития, показавших себя мыслящими и, казалось бы, любящими свободу людьми, в первые месяцы двухтысячного года пребывало в состоянии труднообъяснимом с точки зрения западных наблюдателей: люди тешили себя иллюзиями, утрата которых грозила обернуться антипатией, смешанной с горечью разочарования и чувством вины, а при неблагоприятном стечении обстоятельств даже волной насилия. Путин лично не имел никакого отношения к попыткам создать благоприятную почву для нового культа личности. Более того, он сам и члены его команды были застигнуты врасплох столь неожиданным поворотом событий. Интеллигенты, лишившиеся в последние годы достатка и материальным благам, превратившиеся по сути дела в маргиналов, простые граждане, измученные многомесячными задержками социальных выплат, офицеры, еще не так давно считавшиеся гордостью нации, а теперь вынужденные числиться в рядах доведенной до нищенского существования армии, уволенные в отставку сотрудники спецслужб и правоохранительных органов — все они с надеждой взирали на Путина и восторженно отзывались о нем. Не отставали от них и журналисты, как и в старые добрые времена фактически ставшие имиджмейкерами будущего главы государства и внезапно пока еще без достаточных на то оснований обнаруживших в нем качества, присущие настоящему руководителю. Мало кто в те дни отваживался открыто с критиковать самого популярного российского политика. Вряд ли это объясняется только тем, что почти все крупнейшие газеты, журналисты, радио- и телевизионные каналы контролировались олигархами, сформировавшими на их основе медиа-холдинг.

Самое удивительное, что о Путине тогда еще толком ничего не знали. Подавляющее большинство россиян впервые увидело своего будущего лидера лишь в августе 1999 года в момент назначения его премьер-министром. По мнению экспертов именно этим объясняется феномен Путина. Людям надоели одни те же лица, одни и те же расхожие фразы. Политики различного толка, многие из которых ухитрились побывать депутатами Верховного Совета и Государственной Думы всех созывов, олицетворяли собой прошлое, они слишком откровенно заботились о личном благосостоянии и за последние годы окончательно забыли о своих предвыборных обещаниях. Люди жаждали появления в коридорах власти подлинного новатора, иначе говоря, молодого, удачливого политического деятеля с непримелькавшимся лицом, готового взяться за претворение в жизнь новых идей и внушить измученным безысходностью российским гражданам веру в будущее. Путин казался им таким человеком. К нему как нельзя лучше подходили знаменитые слова Тютчева: «Умом Россию не понять, в Россию можно только верить!»

Феномен Путина заключался еще и в том, что внешне он ни у кого не вызывал раздражения в отличие от других представителей российского политического бомонда, высокомерно рассуждавших о высоких материях. Путин внешне выглядел как обычный россиянин, одевался скромно, говорил свободно и непринужденно. Появись он на публике в ботинках на пластиковой подошве, по которой в начале девяностых годов на Западе безошибочно распознавали советских туристов, никто бы даже не удивился. Демократы были твердо убеждены, что Путин начнет ускоренными темпами проводить структурные реформы и сформирует правительство с их участием. Националисты понимали, что он сумеет осуществить их заветную мечту и воссоздать могучее союзное государство. Сторонники принятия жестких мер по восстановлению законности и порядка считали, что Путин начнет беспощадную борьбу с криминальным беспределом. Стремление Путина покончить с сепаратистскими настроениями и вернуть центру властные полномочия в сочетании с успешным завершением первого этапа войсковой операции в Чечне принесло ему славу чуть ли и не нового «собирателя русских земель».