Дональд Спото - Мэрилин Монро

В этом смысле существует определенный эмоциональный шаблон, неустанно возвращающийся в жизнь Мэрилин Монро и повторяющийся, словно лейтмотив в опере. Лишенная опоры и поддержки в своей повседневной жизни, она ощущала настолько огромную потребность в одобрении — которую могла удовлетворить лишь на пути обретения славы в качестве актрисы, — что ради карьеры была готова пожертвовать едва ли не всем на свете. Нельзя поставить Мэрилин в вину сексуальную неразборчивость или сладострастную похотливость (и уж наверняка она не была нимфоманкой), однако она временами все-таки предлагала свое тело мужчине, который, как ей думалось, мог бы оказать ей помощь.

Один только сценарист Наннелли Джонсон, упоминая о связи Мэрилин с Шенком, дал ей определение как «одной из наиболее усердных молодых потаскушек в городе». «Почти все считали, что я пытаюсь их обмануть, — сказала Мэрилин Монро в 1955 году, который стал переломным в смысле ее превращения из "усердной молодой потаскушки" в зрелую женщину. — Похоже, никто не верит кинозвезде. Или, по крайней мере, этой кинозвезде. Быть может, за истекшие несколько лет я не позаботилась сделать ничего, чтобы заслужить людское доверие. Я мало разбираюсь в этих вещах. Просто я старалась никого не ранить и помочь самой себе».

В действительности она очень даже разбиралась, по крайней мере, благодаря здравому рассудку, которого вдоволь набралась на улице (или же в студии), и ее слова представляют собой как многозначительную самооценку, так и опровержение расхожего мнения о том, что в числе ее многочисленных талантов недостает умения задумываться над жизнью. В 1950 году Мэрилин хорошо знала, что ее считают «усердной молодой потаскушкой», и в определенном смысле она действительно была таковой. Но она также отлично осознавала тот факт, что использование ею кого-то для своих целей имеет и оборотную сторону — ведь ее саму тоже использовали другие. Голливуд вовсе не является единственным местом, где процветает манипулирование людьми и существуют целые структуры такого манипулирования, хотя надо признать, что здесь это зачастую делается с превеликим мастерством, граничащим с искусством. Джонни боготворил Мэрилин и очень хотел нормализовать отношения с ней, а она чувствовала себя обязанной ему и была готова откликнуться чуть ли не на любой его зов. Удостаивала она своей благосклонностью и Джо Шенка, который быстро готовил почву под ее новую роль. «Джо спонсировал женщин, — сказал продюсер Дэвид Браун, начавший свою длинную карьеру видного кинодеятеля в 1951 году в качестве руководителя сценарного отдела на киностудии "Фокс". — Он готовил их для других мужчин и для другой жизни, а быть может, даже для супружества. Джо проявлял заботу о них и об их карьерах, а взамен, скажем так, просил капельку симпатии и внимания. Он наверняка оказал большое влияние на карьеру Мэрилин». Наташа тоже в некотором смысле воспользовалась этим: она тем временем продолжала получать небольшое вознаграждение от Мэрилин, обещавшей, что сохранит Наташу в качестве частной преподавательницы драматического искусства в своих последующих картинах; помимо всего прочего, Мэрилин очень ценила Наташу как личность — уже хотя бы потому, что та стала весьма сильно зависеть от своей ученицы.

Однако со всем этим были связаны и определенные неприятности. На протяжении едва ли не всей своей жизни эта молодая женщина вкладывала столько энергии в сотворение и поддержание богоподобного идола с этикеткой «Мэрилин Монро», что за рамками границ, очерченных своей карьерой, не поддерживала никаких дружеских отношений и часто ощущала отсутствие близкой подруги. Здоровые партнерские отношения требуют определенного чувства собственного достоинства, в то время как Мэрилин всегда считала себя кем-то худшим и даже заслуживающим презрения. Именно по этой причине — а совсем не потому, что она оказалась какой-то исключительной эгоисткой, — Мэрилин на протяжении большей части своей жизни была лишена важного источника человеческой поддержки, равно как и ощущения принадлежности к некоему сообществу людей. А это, в свою очередь — что за ирония судьбы! — стало причиной многих таких событий, которые Мэрилин восприняла в качестве свидетельства того, что ее расчетливо и обдуманно используют другие люди.

Взаимоотношения актрисы с агентами, режиссерами и продюсерами складывались подобно тому, как это было со знакомыми типа Агнесс Фланеген: дабы завоевать симпатию всякого человека, в котором она была заинтересована, Мэрилин полагала необходимым дать ему кусочек самой себя — впрочем, не только каждому отдельному лицу, но и миллионам поклонников. Эта привычка часто влекла за собой неприятные последствия, и в результате получилось так, что в возрасте двадцати трех лет она уже не верила ни в чувства других, ни в собственные возможности испытывать подлинные чувства. Это довело ее до эмоциональной изоляции, поскольку, обладая высокими и честолюбивыми профессиональными устремлениями, она сомневалась в собственном умении добиться для себя признания в качестве независимой женщины. Интенсивность желаний и стремлений Мэрилин вступала тут в конфликт с ее глубинными эмоциональными и духовными потребностями. Она была личностью с богатой внутренней жизнью, но желание во что бы то ни стало добиться признания приводило к тому, что она искала его вовне; под этим углом зрения Мэрилин Монро может, пожалуй, действительно считаться самой лучшей актрисой кино.

Знакомство Мэрилин с Шенком было весьма ценным, и Джонни решил как можно лучше использовать его в интересах молодой актрисы. В начале апреля он захватил ее с собой на встречу с известным писателем и режиссером Джозефом Л. Манкиевичем, который только что получил «Оскара» за сценарий к комедии «Письмо к трем женам»[158]и сейчас готовил для Занука новую картину. Этот фильм, получивший пока рабочее название «Самая лучшая роль», представлял собой пикантный, мудрый и проницательный рассказ о популярной сорокалетней театральной актрисе и ее молодой сопернице. Сценарий, в котором шла речь о вечных, но не перестающих удивлять завистливых чувствах, опасениях и амбициозных наклонностях, характерных для театрально-актерской среды, был насквозь пронизан язвительным юмором, а все персонажи обрисовывались броско и живописно. Когда весной того же года лента вошла в стадию производства, она получила название «Всё о Еве».

В ней имелась небольшая, но важная и значимая роль, которая была словно специально предназначена для Мэрилин и идеально подходила ей, — Джонни, едва прочитав сценарий, сразу же сообразил это, и с ним немедля согласился Манкиевич. Речь шла о роли мисс Кэзуэлл, аппетитной начинающей актрисы, которая полна энтузиазма и желания поработать; хотя эта девица, пожалуй, и не проявляет исключительного таланта, но зато ради карьеры готова и умеет вкрасться в доверие к самым разным немолодым мужчинам (например, к критикам и продюсерам). Являясь более рафинированной и утонченной версией Анжелы из «Асфальтовых джунглей», мисс Кэзуэлл характеризует себя как «выпускницу школы драматического искусства Копакабаны»[159]. Вообще-то по сценарию она должна была ненадолго появиться всего в двух сценах, но поскольку своей личностью внесла большой созидательный вклад в характер Евы, то заняла в фильме едва ли не основополагающее и принципиально важное место.