Георгий Осипов - «Все объекты разбомбили мы дотла!» Летчик-бомбардировщик вспоминает

Не вернулся в этот день с разведки и экипаж летчика Рудя. Возвратившийся на следующий день в полк штурман Журавлев рассказал о том, что произошло с ними. Экипаж разведал и сфотографировал аэродромы Сталино, Константиновка и Ворошиловград, на которых размещалось более трехсот самолетов противника. Затем добыл ценные данные о передвижении резервов. При возвращении в районе Ворошиловграда самолет был атакован пятью истребителями Ме-109. Отражая атаки, стрелки старший сержант Константинов и сержант Быков сбили один истребитель противника, при этом Константинов был убит, а Быков ранен в голову и в руку. Затем огнем истребителей был выведен из строя левый мотор.

Искусно маневрируя, старший лейтенант Рудь сумел оторваться от атакующих истребителей противника, перелетел линию фронта и благополучно посадил самолет в двух километрах от Глубокой. Не теряя драгоценного времени, штурман, старший сержант Журавлев, немедленно доложил ценные разведданные по телефону начальнику штаба 17-й воздушной армии[131].

Штурман старший сержант Владимир Владимирович Журавлев был выше среднего роста, атлетического сложения. Узкое лицо с голубыми глазами выражало энергию. К выполнению боевых задач Журавлев всегда относился творчески. Враг шаблона, он всегда искал новые тактические приемы. Критически оценивая действия своего и других экипажей, он смело называл допущенные ошибки в бою, для того чтобы не повторять их в последующих вылетах. В боях он трижды был сбит, но каждый раз возвращался в полк и снова летал на боевые задания.

Отличный штурман, с большим боевым опытом, Журавлев никогда не зазнавался. Молодые штурманы и летчики эскадрильи запросто советовались с ним по штурманским и тактическим вопросам. На партийных собраниях он выступал с острой принципиальной критикой действий коммунистов в бою и при подготовке самолетов к боевым вылетам, но на него никто не обижался. Журавлев не чурался трудностей, которые приходилось переносить, и смело брал на себя ответственность за выполнение труднейших боевых заданий по нанесению бомбардировочных ударов и воздушной разведке.

И после войны вся деятельность Журавлева была освещена смелостью, находчивостью и умением идти на рассчитанный риск. Он стал штурманом-испытателем новых вертолетов и участвовал в испытаниях почти всех вертолетов, сконструированных в нашей стране в пятидесятые и шестидесятые годы, за что ему было присвоено высокое звание «Заслуженный штурман-испытатель».

1 февраля нам поставили задачу без прикрытия истребителей бомбардировочным ударом уничтожить войска и боевую технику противника в эшелонах на станции Сентяновка.

Группу полка приказали возглавить Гладкову, а я во главе трех самолетов должен был лететь у него ведомым. Так как погоды не было, все экипажи находились в готовности вылететь на задание по сигналу из дивизии.

По окраине аэродрома иду в землянку летного состава. На летном поле обнаглевшая метель буйствовала вовсю. Белыми вихрями снег несся через взлетно-посадочную полосу. Горизонт в дымке. Даже капониры и самолеты на противоположной стороне скрылись в снежной мгле.

В землянке у самой печки грелись окоченевшие под самолетами техники. Две лютых фронтовых зимы проморозили людям кости и жилы.

— Собачий холод, — говорит техник звена Коровников, протягивая руки к печке.

— Собачий холод переносят только авиаторы, — говорит Рябов.

— По дороге к миру когда-нибудь согреемся, — говорит Коровников.

— Наша дорога к миру покрыта телами наших убитых товарищей и трупами врагов. На ней особенно не согреешься, — вступил в разговор штурман эскадрильи Каменский.

— Тогда, Иван Иванович, грейся воспоминаниями о прошлом, — говорит Рябов.

— Мои воспоминания о прошлом наметают сугроб в душе. От них тепла нет, только неспокойно сердцу.

Запищал зуммер телефона. Гладков взял трубку, выслушал указания и приказал:

— По самолетам! Взлет через пятнадцать минут. Будьте внимательны при выруливании. Не побейте в пурге самолеты друг друга.

— Ну, Черепнов, полетим? — натягивая шлемофон, бодро спросил Рудь.

— Полетим, только к цели, наверное, придется пробиваться чертовски трудно, — ответил Черепнов, застегивая комбинезон.

— Мы с тобой не хуже и не лучше других.

— Я давно привык трезво смотреть на опасность боевых вылетов, и почти не страшно, что однажды придется умереть.

— А мне умирать совсем не хочется. Хотя тоже готов ко всему, но лечу, надеясь на успех, — сказал Рудь.

У самолета продрогший на ветру техник Крысин докладывает о готовности бомбардировщика. Под ударами метели самолет покрылся иголочками синего инея. Застегнув парашют и устроившись в кабине, готовлюсь к запуску моторов. Если у самолета метель угрожающе шипела, то в кабине самолета она свистела, рыдая аккордами созвучий в антенне и крыльях. В вихрях поземки выруливаю и взлетаю за Гладковым.

После взлета видимость улучшилась, но из-за сплошной низкой облачности мы летим по маршруту на малой высоте. Перед целью облачность поднялась, и Гладков вывел группу на высоту девятьсот метров. Впереди черным медальоном на нитке железной дороги показалась станция Сентяновка. На ее путях два эшелона с дымящими паровозами. Заходим на цель. Трассы снарядов малокалиберной зенитной артиллерии прошивают боевой порядок бомбардировщиков.

Штурман открывает бомболюки, и бомбы летят на вражеские эшелоны.

— Разбили тринадцать вагонов и один эшелон подожгли, — докладывает Желонкин.

— Сзади снизу атакуют два «мессера», — сообщает Наговицин.

По самолету летчика Рудя хлещут трассы снарядов атакующих истребителей. Самолет дрожит от огня стрелков. В следующее мгновение самолет Черепнова увеличил дистанцию и взял принижение, и его стрелки сразу же выбили истребители, атаковавшие самолет Рудя. На станции ярко разгорелся один из эшелонов.

— Всем в облака! — командует по радио Гладков.

Отворачиваю вправо и ухожу в облака. Истребители отстали, а самолеты Рудя и Черепнова летят вплотную к моему самолету. Под облака вышли только перед пролетом Дона.

После нашей посадки на разведку войск и аэродромов противника был послан экипаж Погудина. Из-за низкой облачности и плохой видимости на аэродром он не вернулся, а произвел посадку в районе Слащевской.

Не вернулся в этот день и экипаж старшего лейтенанта Озерова В. Е. со штурманом старшиной Каримовым У. С., стрелком-радистом Розановым и воздушным стрелком сержантом Хочковским В. И., выполнявший воздушную разведку аэродромов в Сталине и Горловке.