Борис Грибанов - Фолкнер

Атмосфера в доме была гнетущая. Работа над романом "Авессалом, Авессалом!" шла плохо. С деньгами опять было туго, а впереди Фолкнер предвидел новые немалые расходы. Он знал, что теперь ему придется содержать и семью погибшего Дина — его жену и будущего ребенка.

И как раз в эти дни пришло новое предложение от Гоуарда Хоукса. Нужно было переделать сценарий для студии "Твенти Сенчюри Фокс", и он добился того, чтобы на эту работу пригласили Уильяма Фолкнера с гонораром тысяча долларов в неделю.

Это выглядело как выход из создавшегося положения, и Фолкнер согласился. Уже 16 декабря он был в Голливуде. Здесь ему пришлось работать вместе со сценаристом Джоэлом Сайром, большим, веселым и шумным мужчиной. Фолкнер сразу же покорил Сайра, спросив его: "Когда мы будем начинать работать? В пять утра или в шесть? Я ведь привык работать как фермер". Фолкнер поражал Сайра своей работоспособностью. В Голливуде считалось прекрасным результатом, если сценарист делал за день страничек пять. Фолкнер писал иногда по 35 страниц.

Когда они считали дневную работу законченной, Сайр обычно просил Фолкнера рассказать ему что-нибудь о Сноупсах. "Голова у него, — вспоминал впоследствии Сайр, — была полна всевозможными историями о семействе Сноупсов. Я ждал конца работы в предвкушении удовольствия от его рассказов".

Мало-помалу Фолкнер обрел свою рабочую форму и по утрам три-четыре часа посвящал рукописи романа "Авессалом, Авессалом!".

Однажды, уже в январе, Фолкнер принес режиссеру Хемпстеду, с которым был дружен, напечатанную на машинке и обильно правленную рукопись. "Я хочу, чтобы ты прочитал это", — сказал он. "А что это такое?" — спросил Хемнстед. "Я думаю, что это лучший роман, когда-либо написанный американцем, — сказал Фолкнер. — Я хочу, чтобы ты сегодня ночью прочитал его". Это была почти законченная рукопись романа "Авессалом, Авессалом!".

В конце января он вернулся в Оксфорд. Здесь продолжал напряженно работать над романом. Однако дома все напоминало ему о Дине, и он вновь начал пить. В письме Бену Уассену он писал, что его не оставляет чувство вины за гибель Дина. Его угрызения усугублялись тем, что ему казалось, что в романе «Сарторис» он в какой-то мере предсказал смерть брата.

Когда рукопись романа была закончена, Фолкнер отправил ее на этот раз по новому адресу — к тому времени фирма Смита и Хааса влилась в крупную издательскую фирму "Рэндом Хауз". Они привели с собой и своих авторов, первое место среди которых занимал Фолкнер. Один из руководителей новой фирмы, Беннет Серф, говорил спустя годы: "Когда Билл Фолкнер пришел в "Рэндом Хауз", мы не думали, что у него когда-нибудь будет коммерческий успех, но мы считали, что он будет лучшим украшением списка авторов издательства "Рэндом Хауз".

В конце февраля Фолкнер опять в Голливуде отрабатывает еженедельный гонорар. Он и раньше старался держаться в стороне от шумной светской жизни Голливуда. Теперь же он вел почти затворническую жизнь, только изредка встречаясь с немногочисленными друзьями. Когда же его все-таки вытаскивали на вечеринки, он способен был простоять весь вечер где-нибудь у стенки, потягивая коктейль или старательно раскуривая трубку, и ни разу ни с кем не обмолвиться словом. Однажды в гостях ему стало совсем невмоготу, и он решил незаметно уйти, но так, чтобы не обидеть хозяев своим уходом. Не найдя другого способа, он поднялся на второй этаж бунгало, открыл окно и спустился вниз по стволу дерева.

В другой раз его пригласил на вечеринку сценарист Марк Коннелли и, чтобы Фолкнер не скучал, приставил к нему хорошенькую девушку, которая должна была его развлекать. Через некоторое время девушка подошла к Коннелли и сказала ему, что она, видимо, не нравится мистеру Фолкнеру, так как он за весь вечер не сказал ей ни одного слова. Коннелли подошел к Биллу и спросил: "Вам не нравится ваша партнерша?" Фолкнер огляделся по сторонам: "А какая она из себя?"

Таких анекдотов о нем в Голливуде рассказывали множество.

Тем временем в Нью-Йорке Хал Смит как редактор работал над рукописью романа "Авессалом, Авессалом!", отправляя ее по частям в набор. Для того чтобы читателю было легче разобраться в этом сложном произведении, Смит предложил Фолкнеру составить хронологию важнейших событий романа. Фолкнер выполнил его просьбу и тогда же нарисовал карту Йокнапатофского округа, пометив на ней места, где происходит действие его романов. Он указал дом Сарторисов, сатпеновскую Сотню, Францу-зову Балку, дом Джоанны Верден, здание суда, дом Компсонов. Внизу карты он с гордостью написал: "Уильям Фолкнер, единовластный хозяин и повелитель".

В июле 1936 года он вернулся в Голливуд после короткой поездки домой. На этот раз он ехал в Калифорнию на машине, вместе с ним — Эстелл и маленькая Джилл. Теперь он не был здесь так одинок.

В октябре вышел в свет роман "Авессалом, Авессалом!". Критики были смущены, а некоторые и возмущены. Клифтон Фадиман в «Ньюйоркере», например, писал, что он не может понять, зачем написан "Авессалом, Авессалом!" и о чем этот роман, но он уверен в одном: что это "самый скучный роман, написанный известным писателем, который попадался мне за последние десять лет". Рецензент журнала «Тайм» назвал роман "самым странным, самым длинным, наименее читабельным, наиболее вызывающим раздражение и в то же время в некотором отношении самым впечатляющим романом из всего, что написано Уильямом Фолкнером". Малькольм Каули в "Нью рипаблик" ограничился тем, что похвалил роман за социальную критику, содержащуюся в нем.

Фолкнер чувствовал себя опустошенным и измученным. "Авессалом, Авессалом!" дался ему ценой слишком больших усилий. Работа на киностудии изматывала и не приносила никакого удовлетворения.

Между тем надо думать о том, что делать дальше. И тут ему пришла в голову любопытная мысль. 20 декабря он написал письмо Беннетту Серфу о книге, которая выстраивалась у него в голове. "У меня есть цикл из шести рассказов о двух мальчиках — белом и негре — во время Гражданской войны… Что Вы думаете о том, не сделать ли из этих рассказов книгу?"

Серф охотно согласился. Предложение Фолкнера устраивало его со всех сторон. Прежде всего это укрепляло связь Фолкнера с издательством "Рэндом Хауз". Затем Серф понимал, что новая книга будет не такой сложной, как "Авессалом, Авессалом!", и должна иметь больший читательский успех.

Фолкнер начал перечитывать рассказы и обдумывать, как сделать из них книгу. До сих пор он всегда отзывался об этом цикле как о халтуре и дешевке. Теперь у него появлялась возможность пересмотреть и переделать их так, чтобы создать хорошую книгу.

Летом Фолкнер опять оказался один в Голливуде — Виктория, дочь Эстелл от первого брака, которая в прошлом году вышла замуж, собиралась рожать и хотела, чтобы мать была рядом с ней. Эстелл тут же вернулась в Оксфорд, забрав с собой маленькую Джилл.