Вячеслав Лебедев - Фрунзе

4. ШТУРМ ПЕРЕКОПА И ЧОНГАРА

Еще во времена владычества турецких султанов и крымских ханов их подневольные рабы перекопали глубоким рвом перешеек — узкую полосу земли, соединяющую полуостров Крым со степями Северной Таврии. Так возник в северной части Перекопского перешейка Турецкий вал, высокая земляная стена длиной в одиннадцать километров. В середине вала была воздвигнута каменная четырехугольная крепость.

После присоединения Крыма к России военное значение Турецкого вала утратилось. Но теперь барон Врангель использовал это старинное сооружение для своей обороны. Вал с крепостью в центре был под руководством врангелевских и иностранных военных инженеров превращен в настоящую современную крепость. Фасы и кронверки его были забетонированы. Высота вала от уровня земли превосходила десять метров, ширина у основания достигала двадцати метров. Перед валом шел сплошной ров, глубиной до десяти метров и шириной в сорок метров. Стены и дно рва были опутаны проволочными заграждениями.

Впереди вала, к северу, через многометровые интервалы врангелевцы построили три линии окопов с ходами сообщения. На всем протяжении вала были сделаны блиндажи, бетонированные пулеметные гнезда, установки для траншейных орудий, сотни закрытых стрелковых точек с бойницами на север.

За южным скатом вала стояла артиллерия, мощные тяжелые орудия — крепостные батареи на железобетонных установках, привезенные с севастопольских морских фортов.

Пулеметы располагались через каждые сто шагов, а в закрытых проходах вала пушечные бронемашины и танки готовы были в любую минуту начать огонь.

На многие километры к северу от Турецкого вала, по направлению к позициям советских войск, лежала ровная, открытая степь.

К югу от вала, на перешейке, в Армянске, был расположен аэродром, а в Перекопском и Каркинитском заливах Черного моря боевые корабли белогвардейского Черноморского флота сторожили берега — подступы с моря к Перекопскому перешейку.

В южной части Перекопского перешейка, между озерами, упираясь флангами в Каркинитский залив Черного моря и Сиваш, были сооружены также мощные укрепления — Юшуньские позиции.

Белогвардейцы были уверены, что в Крыму они неуязвимы. «Гнилое море» — Сиваш — считалось в это время года непроходимым, а укрепления перешейков вообще неприступными.

Иначе смотрел на дело Фрунзе. Стремясь уменьшить жертвы, командование фронта 1 ноября обратилось с призывом к солдатам и офицерам врангелевской армии прекратить военные действия, сложить оружие, организовать военно-революционные комитеты. В призыве объявлялось прошение всем добровольно перешедшим на сторону Красной Армии. Это воззвание являлось частью огромной работы большевистской партии на фронте и в тылу врангелевской армии, где неутомимо, самоотверженно действовали подпольные организации и партизанские группы.

3 ноября Фрунзе, верный своему принципу лично руководить войсками на направлении главного удара, вновь выехал из штаба фронта, из Харькова, на передовые позиции.

Позднее, в своих воспоминаниях «Памяти Перекопа и Чонгара», он писал:

«Сейчас, когда пишутся эти строки, — 3 ноября.

В этот день, два года тому назад, завершился отходом врангелевских войск за крымские перешейки первый акт кровавой трагедии, известной под именем борьбы с южно-русской контрреволюцией. Невольно мысль переносится к этим незабвенным дням, становящимся уже историческим прошлым, и в сознании одна за другой всплывают картины этого, одного из наиболее драматических периодов истории нашей борьбы.

Армии Южного фронта… к вечеру 3 ноября стали вплотную у берегов Сиваша, начиная от Геническа и кончая районом Хорлы…

Участок железной дороги от ст. Большой Утлюг и вплоть до ст. Рыково представлял картину хаотического разрушения. Почти на всем протяжении он был забит остатками многочисленных железнодорожных составов, выброшенных белыми с севера, но не успевших проскочить в Крым. Большинство из них было уничтожено огнем и взрывами, но большое количество и уцелело. Многие составы продолжали гореть, и оттуда то и дело раздавались глухие снарядные взрывы и треск взрывающихся патронов. Все пространство, на протяжении 15–20 сажен от пути, было усеяно гильзами от патронов и снарядов разных калибров.

…Приезжаем на ст. Рыково.

Станция сплошь забита вагонами. Станционные постройки сильно пострадали: это место было свидетелем целого ряда боевых схваток. Полевой штаб армии… помещался в комнатке одной из сравнительно уцелевших станционных построек.

В штабе шла кипучая работа. Надо было прежде всего обеспечить размещение частей и их снабжение. Задача же эта при сравнительно слабой населенности района, отсутствии или крайнем недостатке фуража, полном отсутствии топлива, отсутствии местами (весь Чонгарский полуостров и целый ряд районов, прилегающих к Сивашу) даже питьевой воды была необычайно тяжелой. К этому надо добавить установившуюся необычайно холодную погоду — морозы доходили до 10с, тогда как огромное большинство войск не имело теплого обмундирования, вынуждено в то же время… располагаться под открытым небом.

Такова была внешняя, материальная обстановка, в условиях которой шла с напряженной энергией работа по подготовке последнего, решительного наступления.

Наряду с этим штабу приходилось спешно проводить реорганизацию частей…

И, наконец, шла самая энергичная работа по подготовке штурма Чонгарского перешейка.

…Небывалый подъем настроения и величайший героизм всего состава армий фронта совершают невозможное. Почти не было слышно жалоб на вопиющие условия боевой работы. Каждый красноармеец, командир и политработник держались лишь крепко засевшей в сознании всех мыслью: во что бы то ни стало ворваться в Крым, ибо там конец всем лишениям…»

Как всегда, Фрунзе тщательно изучает обстановку. Он проводит рекогносцировку побережья Сиваша, изучает историческое прошлое — боевые операции русской армии по овладению Крымом, анализирует и взвешивает все возможности скорейшего освобождения Крыма.

Фрунзе задумывается: а не последовать ли оперативному примеру русского фельдмаршала П. П. Ласси? В 1732 году фельдмаршал Ласси с пехотой и конницей вторгся через Арабатскую стрелку в Крым (около устья реки Салгир, в тридцати километрах южнее Геническа). Смелый удар русских войск в тыл всем укреплениям Сиваша и Перекопа решил тогда участь турецкой армии и участь Крыма.

Но сейчас подобную операцию нужно было обеспечить со стороны Азовского моря.