Эрнст Вист - Фридрих II Гогенштауфен

Совет в Лионе

Император немедленно осознал опасность сложившейся ситуации. Он послал вдогонку папе графа Тулузского, намереваясь склонить его к возращению и заключению нового, всеобъемлющего мира. Однако холодный и расчетливый Иннокентий IV не для того освобождался от замкнувшегося кольца окружения, чтобы вновь попасть в зависимость от императора. В августе 1244 года император написал сторонникам длинный и обстоятельный оправдательный документ, где обвинял курию и папу в обмане, но христианскому миру слишком часто приходилось внимать подобным декламациям, и он уже не мог заставить себя поверить им.

Папа, находясь в Лионе, развил активную деятельность, пиком которой в январе 1245 года стал созыв совета в Лионе, ставившего целью смещение императора. Причем вопреки предписанной законом форме Фридриха даже не пригласили на совет. Таким образом, решение судьбы императора вновь получило некоторую отсрочку.

Передышка

В Святой земле разразилась катастрофа. Наперекор совету Фридриха II возобновить истекшее по времени перемирие с султаном Каира рыцарские ордена в надменной заносчивости не сделали этого. Султан, воспользовавшись их оплошностью, призвал к себе крупный воинский контингент хорезмцев, чью империю уничтожил Чингисхан, завоевал и разрушил вместе с ними Иерусалим, выбив оттуда христианское воинство.

Крик ужаса пронесся над Западной Европой. Патриарх направил послов ко двору императора в Фоджию, а на патриарха Альберта Антиохийского возложил задачу установить мир между императором и папой. Фридрих предложил папе через патриарха Альберта нечто большее, чем просто подчинение. Император решил уйти от споров к славе великого, убедительного поступка. Вот его предложение.

Решение ломбардского вопроса полностью отдавалось приговору папы, территория папского государства без всяких условий возвращалась патримонию. Сам он желал на три года уехать в Святую землю для восстановления там господства христиан. Фридрих зашел настолько далеко, что обязывался возвратиться оттуда только с разрешения папы, и выразил согласие лишиться всех своих государств, в случае если не выполнит обещаний.

Король Людовик Святой Французский, сам благословивший крестовый поход и чье отдаление от папы видно из отказа ему в убежище во Франции, встал на сторону императора. В сложившейся ситуации и под давлением общественного мнения Иннокентию IV пришлось принять предложения императора. Ведь в противном случае он оказался бы не только противником мира, но и человеком, препятствующим возвращению христианам святых мест. С тяжелым сердцем 6 мая 1245 года он дал патриарху Альберту Антиохийскому поручение снять с Фридриха II отлучение после того, как тот выполнит все условия.

Когда папа назначил в Лионе свой совет, Фридрих в то же самое время созвал придворный совет германских князей в Вероне. С двором и большим войском он направлялся из Фоджии на север. Путь императора пролегал через папское государство, мимо ненавистного Витербо. И вновь он стал жертвой своего темперамента и слепой ярости: Фридрих попытался с ходу взять Витербо! Когда это не удалось, он две недели жег и опустошал окрестности города. Кто смог бы объяснить этот поступок императора? Он только что сделал всеобъемлющее, самоотверженное мирное предложение — и тут же стал жертвой собственной безумной ненависти, опять показавшей его человеком, не заслуживающим доверия. И это случилось в тот самый день 6 мая 1245 года, когда папа Иннокентий IV распорядился снять с него отлучение от церкви. И кто после этого мог верить настолько противоречивому императору?

Один из его величайших врагов, человек, испытывающий ненависть такой же архаичной силы, только и ждал подобного поступка со стороны Фридриха. В злопыхательском послании Райнера Витербоского Фридрих превратился в чудовище. Черными красками описан образ императора, олицетворяющего собой антихриста. Кардинал припомнил все грехи Фридриха. Его дружбу с мусульманскими князьями, от которых он принимал подарки. (То, что он тем самым вернул христианам Иерусалим без кровопролития, не упоминалось.) Его соблазняющие речи, его тезис о «трех обманщиках», легкомысленное замечание о пшеничном поле («здесь произрастают несколько тысяч спасителей») — обо всем сообщалось общественности. Не забыли и о сарацинской колонии, чьи воины пристрастились насиловать христианских девиц перед алтарями Господа, а также о прекрасных сарацинках, с которыми император сам предавался разврату. Вновь вспомнили и обо всех трех женах императора. Его третья супруга, умершая в декабре 1241 года, содержалась в застенках Гоморры, и в конце концов ее отравили. Ни один факт не остался неискаженным — уничтожение образа императора стало поистине апокалиптическим. Через столетия гремит устрашающий голос Райнера Витербоского:

«Но на еще более ужасное посягнули руки врага и преследователя: он вел войну против святых и угнетал их. Поднявшись против неба, от твердыни неба и звезд он отринул святых Всевышнего и терзал их, поскольку имеет в своей пасти три ряда клыков… У новоявленного Нимрода — безумного охотника до разврата перед Господом, любящего только лживые речи, — служат лишь злодеи, злобой доставляющие удовольствие королю, а ложью — князьям… он князь тирании, ниспровергатель церковной веры и культа, уничтожитель устава, мастер жестокости, переменитель времен, сбивающий с толку земной круг и молот всей земли…»

От Витербо до Лиона прокатился ревностный голос гневного кардинала: «Не имейте никакой жалости к злодею! Повергните его на землю перед ликами королей, дабы они, видев это, убоялись следовать ему в своих поступках! Вышвырните его из храма Господня, не позволяйте ему более властвовать над христианским народом! Уничтожьте имя и плоть, отпрысков и семя вавилонянина!»

Итак, прозвучал ужасный приговор, по которому и суждено было исполниться судьбе рода Гогенштауфенов.

Папа услышал в Лионе глас кардинала Райнера. Он с напряжением следил за советом князей, созванным императором в Вероне. Он уже знал, что архиепископы Майнца, Кёльна, Трира и Бремена, а также регент империи ландграф Герман Распе Тюрингский, богемский король и герцог Баварский не прибудут в Верону.

Император мог, таким образом, видеть крушение собственной политики в королевстве Германия.

С тем большим рвением он попытался теперь привлечь на свою сторону некогда смещенного с трона герцога Фридриха Строптивого Австрийского, укрепившегося там вопреки воле императора. Поскольку силой оружия не удалось присоединить Австрию к императорским наследным владениям, сейчас он предпринял попытку достичь цели путем брачной политики.