Владимир Чиков - Крот в аквариуме

— А вы, Сергей Иванович, действительно замолвите обо мне доброе слово генералу армии?

Изотов чуть усмехнулся. «Только этого мне не хватало в нынешней ситуации», — подумал он и сквозь зубы произнес:

— Нет, Дмитрий Федорович, тут я тебе не помощник. Не могу я заместителю начальника Генштаба молвить о ком-то слово. Он вон, — Изотов указал пальцем вверх, — насколько выше меня сидит…

— В таком случае вы все равно не забывайте обо мне, — приоткрыв дверь, с ухмылкой бросил Поляков.

Изотов нервно дернулся, встал, исподлобья посмотрел на него и презрительно ответил ему:

— Всего доброго, Дмитрий Федорович…

С того дня у генерала Полякова словно камень с души свалился, и началась у него более-менее спокойная работа в ВДА. Он посчитал тогда, что судьба в очередной раз соблаговолила ему, что разговор с Изотовым был полезным и обнадеживающим. И, как ни в чем не бывало, он принялся за старое: собирать и накапливать шпионскую информацию о выпускниках разведывательного факультета 1980 года и трех последующих лет. Таковых набралось 87 человек. Когда наступил день закладки тайника «Киев» Поляков решил отказаться от его использования: «Зачем мне он, если есть безопасный способ передачи сведений за две с половиной секунды».

Закодировав на пленку информацию о 87 будущих военных разведчиках, а также объяснение, почему не стал использовать тайник «Киев», он, проезжая на троллейбусе мимо посольства США, легким нажатием кнопки на миниатюрном передатчике, находившемся в кармане пиджака, отправил американцам большой объем шпионских сведений. Подобных передач в последующее время он провел еще четыре и таким образом сообщил в ЦРУ полные данные на еще большее количество слушателей академии, а также различные аналитические обзоры и документы Генштаба и ГРУ.

Вооруженный миниатюрным устройством для мгновенного сброса информации, Поляков уверовал, что теперь он свободен от каких-либо подозрений в Москве. Но напрасно так считал Поляков: случайно встретившийся ему при выходе из метро генерал-майор Хоменко снова предупредил его:

— Ты, Дмитрий Федорович, будь осторожнее. В последнее время я все чаще слышу в своем «аквариуме» перешептывания за спиной, а иногда даже и открытые разговоры о тебе…

— Какие еще разговоры? — насторожился Поляков.

— Конечно, не из приятных, я бы сказал даже, опасные разговоры.

— Да не темни ты, говори конкретнее! — вскричал Поляков.

— Да все о том же прошлом в Америке… И о настоящем тоже…

— А что могут говорить о моем прошлом и настоящем? — вконец разозлился Поляков.

— Что не случайно отозвали тебя из долгосрочной командировки и отстранили от оперативной работы. Или ты не догадываешься об этом? — поддел его Хоменко.

Поляков ничего не сказал в ответ, его лицо покраснело, а на лбу резко обозначились вены. Он долго и пристально смотрел на Хоменко, потом обронил:

— Ну и что ты предлагаешь?

Хоменко, почувствовав себя не в своей тарелке, с напряжением в голосе проговорил:

— Ты хоть проверяешься, ведется или нет за тобой наружное наблюдение?

— А если даже и ведется, что от этого изменится? — дал неутешительный ответ Поляков, хотя чувство тревоги стало еще сильнее.

— Ну смотри, — собравшись уходить, заключил Хоменко.

— А чего мне смотреть, — бросил Поляков. — Это ты смотри, чтобы самому не залететь под фанфары…

Пока он шел от метро до автобусной остановки, перед глазами у него стояло лицо Хоменко. «Непонятный и опасный тип! Мне кажется, что он такой же сексот, как и я, а еще предупреждает меня», — сделал вывод Поляков, анализируя только что состоявшийся разговор.

Мысли о возможном провале крутились в его голове, а чувство опасности, возникнув, никак не отпускало. Когда пришел домой, начал поспешно рвать разные бумаги и сжигать их в туалете. Жена каким-то шестым чувством поняла, что что-то случилось, и с неподдельным страхом спросила:

— А почему мы после отпуска не вернулись в Индию?.. Почему ты после этого сильно изменился, ходишь сам не свой, как потерянный?

Ему ничего не оставалось как, в который уже раз, при ответах на ее щепетильные вопросы опять слукавить:

— От возвращения в Индию меня отвели по вине Римского. Он оговорил меня в растрате финансовых средств в отместку за то, что я якобы дезинформировал Центр о том, что он попал в поле зрения индийских спецслужб и потому его откомандировали в Москву.

— Но ведь ты действительно не только в Дели, а и в Нью-Йорке и Рангуне слишком много тратил денег на покупку очень дорогих подарков для своих начальников. Я каждый раз удивлялась, откуда у тебя такие большие суммы денег. А ты, оказывается, постоянно залезал в кассу посольства. Каким же надо быть бессовестным человеком, чтобы это делать?!

— Но я же не для себя их брал!

— Какая разница? — прервала его Нина Петровна. — Для себя или не для себя — все равно это нечестно! Ты же генерал военной разведки! Как тебе не стыдно, Дима?! Это же настоящее воровство!

— Не надо, Нина, обвинять меня в этом. Мне и без того тошно…

Леонид Гульев, выехав в США в качестве руководителя вашингтонского разведаппарата ГРУ, получил за денежное вознаграждение от доброжелателя Фреда материалы, подтверждающие предательство Полякова. В шифрованном сообщении в Центр со ссылкой на данные Фреда говорилось:

Поляков завербовался в Нью-Йорке в конце 1961 года, в СССР выехал в середине следующего года; в 1965–1969 годах работал в Бирме, а в 1973–1976 и 1979–1980 в Индии. Фред передал нам скопированные материалы на 57 сотрудников советской колонии в Америке, которые изучаются по линии ФБР в качестве возможных осведомителей, и о внедрении спецтехники в их квартиры…

Тогда же генерал Гульев направил в Москву дипломатической почтой полученные от Фреда фотокопии документов ЦРУ и ФБР на английском языке под грифом «совершенно секретно»:

Документ первый:

Из Центрального разведывательного управления. 24 сентября 1969 г. Директору Федерального бюро расследования. Содержание: о Бурбоне. Секретно, лично.

Отвечаем на ваш запрос о том, что удалось нам использовать из сообщений Бурбона относительно деятельности советской нелегальной разведки…

а) После своего отъезда из США в 1962 году Бурбон не имел непосредственного доступа к информации о деятельности нелегальной разведки ГРУ, и в связи с этим он в настоящее время знает о ней меньше, чем знал во время наших и ваших опросов до середины 1962 года.

б) Каждый раз, когда Бурбон выезжал в отпуск в Москву, ему ставилась задача путем осведомления через его товарищей в американском направлении выяснить положение дел с нелегальной разведкой ГРУ в Соединенных Штатах. Информация, которую он получал, всегда направлялась вам в ФБР.