Василий Балакин - Генрих IV

Устроив резиденцию своего правительства, парламента и счетной палаты в Туре, он распорядился перевести кардинала Бурбона из крепости Шинон, куда заточил его Генрих III, в Фонтене-ле-Конт. Имея в своих руках такого заложника, он приступил к отвоеванию королевства. Проводив в последний путь Генриха III (не в Сен-Дени, где полагалось упокоиться королю из династии Валуа, но куда не было доступа, а в Компьень как временное место захоронения), он занялся своей армией. Первым делом надо было увеличить численность войск, и Генрих IV, ожидавший подкрепления из Англии, решил овладеть нормандским побережьем. При этом, дабы обеспечить собственную власть в наиболее важных для него провинциях, он разделил свою армию на три корпуса: герцог де Лонгвиль и старый знакомый короля Лану по прозвищу Железная Рука с четырьмя тысячами человек двинулись занимать Пикардию; маршал д’Омон с таким же количеством войска — Шампань. Сам суверен с восьмьюстами всадниками и четырьмя тысячами пехотинцев двинулся на Дьеп, ключевой город Нормандии, который он надеялся занять без боя. Взятие этого города открыло бы выход к морю, что позволило бы установить сообщение с Лондоном. Однако в тот момент положение Генриха IV было критическим. Он в большей мере обладал оптимизмом, нежели реальными средствами для достижения успеха. Его противник герцог Майенн, и без того располагая полноценной армией, ожидал еще и прибытия испанского подкрепления, что позволило бы ему перейти в решающее наступление.

В этой критической ситуации главным ресурсом Генриха IV оказалось то, принято называть «человеческим фактором» — унаследованные от предков и усвоенные в суровой школе жизни свойства натуры и навыки общения. Живостью своего характера, непринужденностью в обращении с людьми и умением не лезть за словом в карман он завоевывал расположение тех, в ком был заинтересован. При этом скудость своих средств он с лихвой компенсировал щедростью обещаний, далеко не всегда выполнявшихся впоследствии. Он умел каждого убедить в том, что только ему одному он обязан короной и что мера его благодарности будет пропорциональна размеру оказанных ему услуг. Гугенотов он уверял в том, что открывает им свое сердце, доверяет им свои самые сокровенные чувства, как тем, с кем связывает свои самые заветные надежды. В обращении с католиками он был сама почтительность, признаваясь им в своем благорасположении к римской вере, что позволяло им надеяться на его скорое и несомненное обращение в католичество. Он умудрялся найти подход даже к простому народу, уверяя рядовых горожан и крестьян, что с большим почтением относится к их труду и сочувствует им, вынужденным переносить тяготы войны, более того, приносит им свои извинения за то, что вынужден возлагать на них бремя содержания армии, вместе с тем объявляя ответственными за это своих врагов. Он неустанно льстил дворянам, называя их истинными французами, хранителями отчизны, опорой королевского дома. Он обедал на публике и допускал каждого желающего поглазеть на самые интимные уголки его апартаментов, не скрывая своей теперешней бедности и обращая в шутку все, о чем не мог говорить серьезно. Всем своим образом жизни он соответствовал типу деревенского дворянина своего времени, в большей мере оставаясь воином, нежели королем, и комфортнее чувствуя себя в седле, чем в светском салоне.

Майенн начинает и проигрывает

В Нормандии Генриха IV поначалу ждало разочарование. Когда-то эта провинция являлась одним из оплотов кальвинизма, однако со временем позиции гугенотов там сильно пошатнулись. Генрих надеялся, что Руан с готовностью распахнет перед ним свои ворота, но просчитался. Соответственно, возникли трудности со снабжением армии. Чтобы удержать при себе воинство, он был вынужден прибегать к своему испытанному приему: льстить солдатам и множить обещания. К счастью для Генриха, события развивались стремительно, не оставляя времени для уныния. Филипп II, несмотря на постигшую его неудачу с «Непобедимой армадой», повлекшую за собой колоссальные финансовые потери, не собирался отказываться от взятой на себя роли «бича Божьего», призванного искоренить ересь. Смерть Генриха III и объявление Беарнца наследником королевского трона Франции подтолкнули его к решительным действиям. Поддерживая Майенна, Филипп рассчитывал на то, что сможет оказывать на Францию доминирующее влияние, возможно даже спровоцировать ее расчленение и тем самым устранить этого сильного конкурента в европейской политике. С этой целью он финансировал набор германских наемников, которые должны были совместно с войсками Лиги воевать против Генриха IV. Правда, Майенн был уверен, что у него достаточно сил, чтобы и в одиночку сокрушить крошечную королевскую армию, не дожидаясь подкрепления, обещанного Филиппом. Имея под своим командованием 4500 человек кавалерии, 12 тысяч аркебузиров, четыре тысячи пехотинцев и шесть тысяч швейцарских наемников, он 1 сентября 1589 года покинул Париж, направляясь в Нормандию.

Генрих IV не мог в открытом бою противостоять такой огромной армии, укомплектованной профессиональными военными, да к тому же еще фанатиками, готовыми умереть за веру. Оставалось лишь надеяться на то, что Дьеп будет к нему более благосклонен, чем Руан. Обладание этим портовым городом заключало в себе двойную выгоду: прежде чем дать открытое сражение, Майенн вынужден будет истощать свои ресурсы, ведя осаду, а кроме того, здесь легче будет получить помощь, обещанную Елизаветой Английской. Такова была роковая природа Религиозных войн: иностранное вмешательство (Филипп II — на стороне католиков, королева Елизавета — за протестантов) делало их бесконечно долгими и особенно тяжкими для французов. Итак, узнав о передвижении Майенна, Генрих IV направился к Дьепу, который 26 августа добровольно открыл ему свои ворота. И на сей раз Беарнцу помогли его простота и обходительность. Он сразу же завоевал сердца горожан, обратившись к ним с любезными словами: «Друзья мои, прошу без церемоний! Мне не надо ничего, кроме вашей дружбы, доброго хлеба, доброго вина и ваших доброжелательных лиц». А что бы он делал и чем закончилась бы его эпопея, если бы жители Дьепа не открыли ему ворота? Фортуна продолжала одаривать Беарнца своей благосклонностью.

Не теряя ни минуты, Генрих принялся за дело, как обычно в таких случаях, не щадя ни себя, ни других. Надо было срочно усилить оборону города. Направление движения Майенна и топография местности указывали на то, что армия Лиги займет долину реки Бетюн, при впадении которой в море на левом берегу и располагается город Дьеп; на противоположном берегу был пригород Полле. При слиянии рек Бетюн и Арк возвышался замок с тем же названием, стоявший на незначительном удалении от Дьепа. Генрих решил сделать из этого замка передовое укрепление, для чего его усилили рвом и разместили в нем артиллерию. Система траншей соединяла замок с городом.