Ги Бретон - Любовь, которая сотворила историю

Нужно, было действовать быстро. И Изабо приняла решение, которое считала единственным. Она отдала приказ, и через три дня прелестная герцогиня Бургундская умерла от отравления… Горе Филиппа было безутешным. Подозревал ли он о чем-то? Неизвестно. Но, во всяком случае, его отношение к королеве начиная с этого дня полностью изменилось.

Едва похоронили Мишель, как у английского короля, на помощь которого рассчитывала Изабо, внезапно начались сильные боли, от которых он скончался 31 августа 1422 года в главной башне Венсена, куда его срочно перевезли.

Однако перед тем как испустить дух, Генрих V объявил, что герцог Бургундский становится регентом королевства до совершеннолетия его сына [49].

Филипп, поставленный об этом в известность, с достоинством отказался и передал регентство герцогу Бедфордскому. Королева была опечалена. В самом деле, разом рухнули все ее надежды: английский король, которым она надеялась руководить с помощью дочери Катерины, умер, а герцог Бургундский, в котором она мечтала найти надежного союзника, в решающий момент уклонился от задуманного ею предательства…

И тогда, возможно, поняв свою ошибку, она стала сожалеть об отравлении несчастной Мишель. А через два месяца, 20 октября 1422 года, в резиденции Сен-Поль, отдал Богу свою больную душу Карл VI.

Парижский народ оплакивал своего короля. Похороны несчастного государя привлекли огромную массу простых людей, которые, желая проявить свою враждебность по отношению к королеве и герцогу Бедфордскому, горестно вздыхали:

— Ах, у нас никогда не будет такого доброго и милого государя!

Когда тело Карла VI было предано земле в Сен-Дени, глашатай обратился к молящейся толпе и выкрикнул фразу, заставившую простой люд вздрогнуть:

— Да здравствует Генрих Ланкастер, король Франции и Англии!

Но этого возгласа не было достаточно Изабо, которая спешила выполнить условия договора в Труа. Она настояла на том, чтобы регент объявил всей Франции о приходе на престол нового короля Генриха VI, недавно появившегося на свет в Лондонском замке. Покорный регент созвал в парламенте ассамблею и провозгласила «Поскольку родился государь Генрих VI, сын от брака принцессы Екатерины и недавно скончавшегося в Венсене английского короля, этому принцу, а не „мнимому“ дофину Карлу принадлежит корона Франции и Англии».

Однако в это же время в Пуатье ее сын, который, как считала Изабо, был окончательно отстранен от престола, был коронован своими приверженцами под именем Карла VII. Королевство официально было разделено на две части. В одной из них правил французский король, отвергнутый своей матерью; в другой от имени иностранного младенца регент…

Гражданская война между арманьяками и бургиньонами разгорелась с новой силой.

Англичане, стараясь завоевать общественное мнение, использовали против Карла VII метод, к которому несколькими годами ранее уже прибегала Изабо, — они стали оспаривать законность его рождения. Они утверждали, что он не был сыном Карла VI, а был незаконнорожденным ребенком, появившимся на свет вследствие кровосмесительной связи королевы и ее деверя, герцога Орлеанского.

Карл VII нервничал. Он достаточно хорошо знал свою мать и понимал, что это обвинение могло быть небезосновательно. И, оказавшись из-за этого во власти тревоги, он не мог предпринять решительных действий.

Слух, пущенный англичанами, не нашел широкого отклика в народе. Но им удалось вызвать волнение у Карла VII и заставить его сомневаться в собственном происхождении.

Однако встает вопрос: был ли Карл VII действительно внебрачным ребенком? Многие историки занимались этой проблемой. Не нашлось ни одного факта, позволившего усомниться в законности его рождения.

В самом деле, когда были изучены документы архивов дворца, датированные месяцем его зачатия, то есть маем 1402 года, заметили, что Изабо являлась в резиденцию Сен-Поль 14, 21 и 28 мая и что она ужинала с королем. Разделяла ли она с ним ложе? В записях об этом, конечно, ничего не говорится. Но, зная о сексуальной ненасытности Карла VI, вполне возможно, что этот молодец уделил на десерт несколько мгновений королеве.

Итак, этот безумный король мог в 1402 году подарить ребенка неверной Изабо. Но это лишь предположение, и вполне понятно, почему Карла при его раздумьях о собственном происхождении столь часто посещала тревога. И тогда он задавался вопросом, не занимал ли он место, на которое у него не было никаких прав, а Мария Анжуйская, на которой он недавно женился, старалась изо всех сил его успокоить…

Однажды утром он вошел в свою молельню и там «обратился со смиренной просьбой и чистосердечной мольбой к Господу Богу, в которой набожно просил, чтобы его признали по справедливости прямым наследником французского престола, а также о том, чтобы ему выпала доля его охранять и защищать» [50].

Через несколько месяцев в Шиноне к нему подошла юная девушка, Жанна д'Арк, отвела в сторону и ответила ему на его смиренную просьбу, и этот простой ответ избавил Карла VII от терзаний и имел огромное значение для судьбы страны.

— Я тебе это говорю от имени Господа Бога, ты истинный наследник престола Франции и сын короля!

Эти чудесные слова не помешали, однако, Людовику XI однажды поведать своему послу о том, что его бабка была «великой распутницей» и что он сам в точности не знает, чьим внуком является.

ИЗАБО ПОДАЕТ АНГЛИЧАНАМ ИДЕЮ СОЖЖЕНИЯ ЖАННЫ Д'АРК

Герцог Бедфордский и королева здорово обманулись, — вообразив, что казнь Жанны будет на руку английскому королю.

Утром 5 апреля 1429 года парижане узнали об удивительной новости, которая сильно воодушевила их. На всех перекрестках, улицах, в тавернах, по зеленеющим берегам Сены, где расцветали первые кусты боярышника, собирались толпы людей и, отчаянно жестикулируя, вели оживленные беседы.

— Кажется, ей семнадцать лет, — говорили одни, — и она очень красива.

Женщины посмеивались:

— Для шлюхи эти данные превосходны!

— А смелости ей не занимать: она обещает выставить вон всех англичан.

— Выставить их вон? Эта красавица не сказала самого главного. Я уверена, что она хотела бы как можно скорее посадить на английский манер свое родословное дерево.

— Несомненно! И это несмотря на ее прозвище. Вы знаете, как называют эту солдатскую дочь и как величает она себя? Девственницей…

Услышав это слово, толпа разразилась хохотом, а женщины, желая пошутить, отпустили несколько грязных слов, чтобы полнее выразить свои чувства.

Такое поведение могло показаться странным. Но вспомним, что парижане, проживавшие тогда в «оккупационной зоне» Англии, почти все сотрудничали с врагом. Они признали королем молодого Генриха VI Английского и ненавидели группировку арманьяков, поэтому понятно, что женщина, помогавшая Карлу VII, была в Париже объектом насмешек и оскорблений.