Илья Вергасов - В горах Таврии

Заходили в избушку и военнослужащие, пробиравшиеся к своим частям. Партизаны давали им проводников, которые вели их по малоизвестным, по кратчайшим тропам на Севастополь. Тех, кто хотел остаться с партизанами, проверяли, комплектовали в группы и направляли в штабы партизанских отрядов... Разный люд попадался, надо было проявлять высокую бдительность.

Вот перед Амелиновым стоит военный в новой, но загрязненной шинели. За плечами вещевой мешок, набитый до отказа.

Представитель штаба Амелинов молча, оценивающим взглядом осматривает человека. Тот спокойно, даже слишком спокойно выдерживает этот взгляд.

- Звание? - спрашивает Амелинов.

- Младший лейтенант.

- Каких мест житель?

- Здешний.

- Отходишь из-под Перекопа?

- Точно.

- А дома думаешь побывать, ведь по дороге?

Военный молчит, потом спохватывается:

- Разве можно, товарищ начальник, в такое время домой ходить... Враг рвется в славный город, надо грудью защищать его.

- Значит, грудью? - Амелинов пристально смотрит на вещевой мешок. Младший лейтенант в каком-то тревожном ожидании.

- Снимай вещевой мешок, живо! - неожиданно предлагает Амелинов.

Тот стоит неподвижно, лицо его бледнеет.

- Матрос, снять с плеча гражданина мешок!

Смирнов сильно дергает за мешок, рвутся лямки.

- Что у тебя здесь напихано, милок? Может, полковое знамя тобой спасено? А может, несешь медикаменты для севастопольцев?

Смирнов выбрасывает из мешка шелковые платья, отрезы, суконные брюки, хромовые сапоги с окровавленными голенищами.

- Шкура! - крикнул матрос. Он вытаскивает из кармана мародера фашистскую листовку, читает: "Штык в землю, бей комиссаров!" - Сволочь! Смирнов ударом кулака сваливает почерневшего дезертира.

...Все эти большие и малые события захватывают нас.

Особенно горячился Володя Смирнов. Он сразу, как говорят, "с ходу" принял близко к сердцу лесную жизнь.

- Люди врага бьют, а мы охраной занимаемся, - заявил он на второй день пребывания в сторожке. - Ты, товарищ начальник, тормоши командование.

Поздней ночью Смирнов, выполнявший обязанности начальника караула, разбудил меня:

- Товарищ старший лейтенант, вставай! С каких-то Бешуйских копей шахтер пришел.

Амелинов уже беседовал с молоденьким русым пареньком. Я подошел к ним.

- Меня дед прислал, товарищи партизаны. Немец в поселке был, сход собирал, грозился, - рассказывал шахтерский посланник, с завистью поглядывая на автомат Смирнова.

- Много было фашистов? - спросил Амелинов.

- Больше трехсот. На машинах приехали. В сторону леса пулеметы выставили. Несколько гитлеровцев подошли к колоколу, стали звонить. Звонят, звонят, а на улицу никто не выходит. Мой дед - Захаров. Вы, конечно, знаете его? - посмотрел на нас паренек. Но мы не знали его деда, и это очень удивило паренька.

- Вы не знаете дедушку Захарова? Да это первый забойщик! - немного обиженно сказал хлопец. - Так вот, дедушка все ходил по комнате и руки потирал: "Звоните, говорит, нехристи, звоните до утра, никто не выйдет, не такой наш народ". Так немцы ни с чем и уехали, оставили небольшую охрану и все... Еще дед велел сказать, что в шахте все оборудование целое и фашисты могут ее пустить в ход. Мнение рабочих такое: поджечь угольные пласты. Потушить их будет очень трудно.

- По-моему, выйти туда да прихлопнуть фашистов! - вмешался Смирнов. Эй, как тебя зовут? - повернулся он к парню. - Саша, говоришь? Ты, Сашко, дорогу в поселок хорошо знаешь?

- С завязанными глазами найду.

- По-моему, Володя прав. Пойти да угостить как следует фашистов. Не ждать, когда больше наедет, - сказал кто-то.

- Это дело! - обрадовался Смирнов.

Мы поспешно стали собираться на операцию, но Амелинов поднял руку:

- Не горячитесь, товарищи. Без приказа командующего никто никуда не пойдет! Бешуйские копи - это уголь, которым хотят воспользоваться гитлеровцы. Своим налетом мы только насторожим их. Испортим все дело. Здесь нужна более широкая операция.

Доводы Амелинова были убедительными. Смирнов с неохотой снял с плеча автомат.

Через день штаб Мокроусова разработал план нападения на Чаир - так назывался поселок бешуйских шахтеров. Значительно позже я узнал, что эта операция была осуществлена Евпаторийским отрядом. Фашисты угля с Чаира не получили, а все шахтеры ушли в партизанские отряды.

Утро. Большими хлопьями валит снег. Однако в горах погода изменчива. Через маленькое оконце избушки мы видим, как партизаны с трудом передвигаются по вязкой грязи.

В избушке стало еще теснее. Прячась от непогоды, каждый старался обеспечить себя теплым местечком. Заняты даже подоконники. Кто-то нашел записку: "Товарищи, иду на связь с Алуштинским отрядом. Вечером прибуду. Место - за мной". Прочитали, посмеялись. Ничего себе прогулка! В оба конца больше тридцати километров, скользкие тропы, да и с фашистами можно встретиться. Видно, товарищ крепко верит, что придет.

Перед вечером, весь белый, запыхавшийся, вошел в избушку капитан. Он был небольшого роста, скуластый, подвижный, с цепким взглядом серых глаз.

Подойдя ко мне, представился:

- Капитан Киндинов, начальник Центрального штаба. Вы мне нужны. Командующий Мокроусов назначил вас начальником штаба четвертого партизанского района. Вот приказ.

Я прочел приказ, спросил:

- Когда разрешите убыть к месту назначения?

- Хоть сейчас.

- Есть!

Мы торопились в путь. С нашей группой собирался и моряк Смирнов. Он шел на Южный берег выполнять специальное задание командующего. С нами была и Анна Куренкова - всего девять человек.

Погода никудышная: осенний ливень сменялся сильным снегопадом. Мои почти развалившиеся сапоги громко чавкают и не защищают от слякоти. Снег тает, едва коснувшись земли, и мы сразу замечаем: следы гусениц настолько свежие, что дождь еще не успел размыть их.

Пройдя несколько шагов, мы вдруг наткнулись на тлеющий костер, не потушенный даже таким сильным дождем. Рядом с костром открытые консервные банки, пустые бутылки и обрывки вражеских газет.

Наверное, не прошло и пятнадцати минут, как здесь грелись враги.

Мы приготовили оружие, проверили гранаты. Народ держался хорошо, внешне, во всяком случае, не было заметно никакого волнения.

Подошли к мосту, взорванному нашими отступавшими частями. Не имея, по-видимому, времени восстановить мост, гитлеровцы не пожалели танка. Они вогнали его в развалины моста и проложили по машине настил из дров.

Послышался подозрительный шум. Разведчики поползли вперед. Так же ползком присоединились к ним и мы. И замерли...

За поворотом, на маленькой поляне расположились два танка и группа вражеских солдат. На самой дороге стоял бензозаправщик. Танки повернули орудия к лесу. Не больше как в тридцати метрах от нас стояли патрульные с автоматами, они даже не смотрели в нашу сторону, нам помогал шум реки и дождя.