Елена Обоймина - Свет земной любви. История жизни Матери Марии – Елизаветы Кузьминой-Караваевой

Ознакомительный фрагмент

Софья Борисовна искала утешения в молитвах. Церковные панихиды по покойному, которые заказывали родные, не давали ответа на вопросы, мучившие Лизу. «Эта смерть никому не нужна, – рассуждала девочка. – Она несправедлива. Значит, нет справедливости. А если нет справедливости, то нет и справедливого Бога. Если же нет справедливого Бога, то, значит, и вообще Бога нет».

Эти наивные размышления спустя многие годы наверняка вызывали горькую улыбку на губах матери Марии…

По злой иронии судьбы ровно через месяц, 17 августа того же года, в Петербурге скончалась крестная мать Лизы, ее любимая бабушка Елизавета Александровна Яфимович. Впоследствии Е. Ю. Кузьмина-Караваева скупо писала:

...

Умер мой отец.

Потом умерла бабушка.

Не помню сейчас, когда умер Победоносцев. Во время его смерти я была опять в Петербурге, но на похороны не пошла… [1]

Так, утратой «рая», кончилось ее детство.

Смерть Юрия Дмитриевича обнаружила, что средств для существования у семьи Пиленко немного: доходы от имения были весьма скудными. Потому-то после скоропостижной смерти мужа Софья Борисовна Пиленко спешно продала часть земель и вместе с детьми Лизой и Димой перебралась в столицу, поближе к родственникам. Они и сняли вдове с сиротами небольшую квартиру на первом этаже дома 26 в Басковом переулке, неподалеку от того места, где жила одна из сестер Юрия Дмитриевича – Екатерина Дмитриевна Чистович. Квартира эта, по определению подруг Лизы, была несколько темновата и «скромно обставлена». Но на учение своих детей Софья Борисовна средств явно не жалела: Лизу отдали в 5-й класс самой дорогой частной гимназии Л. С. Таганцевой, годы пребывания в которой помогли девочке по-настоящему повзрослеть, окончательно определили ее характер и увлечения.

Это учебное заведение славилось на весь Петербург первоклассными педагогами и фигурой попечителя – сенатора, члена Государственного Совета, известного адвоката Н. С. Таганцева.

Культуролог Лариса Агеева, автор работ, посвященных Е. Ю. Кузьминой-Караваевой, уточняет:...

По сфабрикованному делу («Заговор Таганцева») его сын, профессор, географ В. Н. Таганцев, и его невестка будут расстреляны 26 августа 1921 года, а вместе с ними еще 100 человек. Среди них окажется и поэт Н. С. Гумилев, а всего к уголовной ответственности привлекут более 800 петербуржцев. Но это все впереди. В 1906 году ничто не предвещало такого трагического конца. По воспоминаниям подруги Лизы, «в гимназии царила серьезная атмосфера дисциплины и научный дух критики».

Здесь преподавали первоклассные педагоги, которых тщательно отбирала Л. С. Таганцева, незаурядная женщина. Из шестидесятниц. Свободолюбивая и независимая. Сама пробивала себе дорогу. В долгие годы учительства мечтала о собственной школе. Помог случай. Она выиграла в лотерею изрядную сумму денег и пустила ее на организацию гимназии с современными программами, с индивидуальным подходом к развитию девочек.

Петербург с его промозглым климатом и длинными зимними днями поначалу раздражал Лизу. Казалось, в этом туманном городе вообще не бывает солнца! Многое в Северной столице было ей чуждо. Ей, выросшей на крымских просторах, так не хватало теплого моря и ярких солнечных лучей! И, конечно же, отца – великодушного и строгого, с мудрым сердцем, который мог открыть ей, в чем смысл жизни.

Справиться с депрессией Лизе помогали подруги, которых она нашла в новой школе. Они будут верны этой дружбе и после того, как Е. Ю. Кузьмина-Караваева покинет Россию. Подруги оставят воспоминания о гимназии, своей юности и о Лизе Пиленко, «талантливой на все руки, бурливой, как вино». По отзывам многих людей, знавших ее, печать исключительности лежала на этой девочке уже тогда. Одна из гимназических подруг вспоминала:

...

Она была необычайно, можно сказать, гениально одарена, и необычайно интенсивной была ее интеллектуальная жизнь… У Лизы совершенно по-особому складывались отношения с людьми. Я не помню, чтобы она с кем-нибудь в классе ссорилась или о ком-то отзывалась плохо: она просто не замечала тех, кто был незначительным, мелким, пошлым.

Наряду с общеобразовательными предметами в гимназии Л. С. Таганцевой преподавалось и рисование, уроки которого вела художница-акварелистка В. П. Шнайдер.

Одноклассница Лизы Ю. Я. Эйгер вспоминала позже:

...

Девушки-гимназистки были в курсе литературных, театральных и музыкальных событий в Петербурге, посещали выставки «Мира искусства». Нашими любимыми художниками были Бенуа, Лансере, Сомов, Кустодиев, Альтман…

…Лиза была настоящая художница. Рисовала она не просто хорошо, на каждом рисунке лежала печать ее неповторимого своеобразия и таланта. Рисовали мы в гимназии на уроках банальные гипсовые орнаменты, и некоторые из нас научились их рисовать правильно и точно, может быть, даже изящно. А вот в рисунке Лизы, резком и подчеркнутом, всегда была выделена какая-то идея, остальное было сделано небрежно, как бы едва намечено. Я до сих пор помню ее рисунки, поразившие меня, и несомненно она, а не наш учитель рисования, научила меня понимать живопись как искусство, проникать в самую сущность людей и вещей, созданных гением человека. И как ни странно, в то время Лиза рисованию не придавала особого значения!

Писать стихи Лиза начала еще тогда, в гимназические годы. Ей всегда было проще выражать свои мысли не прозой, а стихами. С детства ее любимыми поэтами и в определенной степени «учителями» были Константин Бальмонт и Михаил Юрьевич Лермонтов. Позже – Александр Блок…

Во второй половине января 1908 года на одном из вечеров современной поэзии пятнадцатилетняя Елизавета Пиленко впервые увидела его и услышала его гениальные строки об очарованном береге и очарованной дали. Такого человека ей никогда раньше видеть не приходилось. Да и человека ли?…

Мир перевернулся…

Глава 3 Хождение по мукам

Я плыла к закату; трудный путь был долог;

Думала, что нет ему конца;

Но незримый поднял мне закатный полог

И послал навстречу светлого гонца.

Я к нему в обитель тихо постучала;

Он открыл мой звездный, мой последний путь.

И настал конец, и близилось начало;

И сдавила радость мне тисками грудь.

Е. Кузьмина-Караваева

Летом 1925 года в Ленинграде появился роман Алексея Толстого «Хождение по мукам»; точнее, первая его часть – «Сестры». Замечательная эпопея о духовных исканиях русской интеллигенции сразу же захватила внимание читающей публики.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});