Вадим Эрлихман - Стивен Кинг

Книги были для него не только окном в мир, но и способом убежать от домашних неурядиц. Дэвид в свободное от изобретательства время проявлял все неприятные свойства старшего брата. Кинг вспоминал об этом в рассказе «Бабуля»: «К брату он не испытывал особо светлых чувств. Бадди никогда не был слишком любезен и заботлив. Любимым его развлечением было повалить Джорджа на пол, усесться сверху и колотить его по лбу ложкой — Бадди называл это Пыткой Краснокожих и смеялся, как дебил». Немудрено, что, повзрослев, Кинг отдалился от своего замечательного брата и теперь видится с ним раз в пять лет. Его отношения с матерью тоже не были особенно теплыми. «Я помню маму упрямой, неподдающейся, мрачно упорной; ее почти невозможно было переубедить; она приобрела вкус к самостоятельности и хотела сама определять, как ей жить. У нее были приятели, но никто из них не задерживался надолго... Одного звали Норвилл; от него пахло сигаретами «Лаки», и при нем в нашей двухкомнатной квартире летом работали три вентилятора; другой был Милт, он водил «бьюик» и летом носил гигантские синие шорты; был еще третий, очень маленького роста; кажется, он работал поваром во французском ресторане. Насколько мне известно, ни с кем из них о браке речь даже не заходила. Матери, видно, хватило одного раза пройти этим путем».

Летом 1958 года семейство вернулось в Дарем. На семейном совете Пиллсбери было решено отрядить Рут ухаживать за родителями, которым было уже за восемьдесят. За это другие члены семьи выделили ей жилье и пообещали помогать деньгами и провизией. Как водится, постепенно обещания забылись — присланных денег едва хватало на еду, а все подарки свелись к заношенным детским вещам. Между тем уход за престарелой четой был делом нелегким — тощий и хмурый Гай почти не мог говорить, но постоянно выражал недовольство кряканьем, похожим на утиное. По всей видимости, у него бывали периоды просветления, когда он учил внука уму-разуму. Но, быть может, мудрый старик в произведениях Кинга — всего лишь собирательный образ, проявление тоски по мужскому воспитанию, которого Стивену всегда не хватало. Нелли Пиллсбери была расползшейся полуслепой старухой, которая с трудом вставала с постели. Когда ей показали внука, она захотела его обнять, и Стив еле сдержал крик, почуяв прикосновение ее холодных и влажных рук-щупалец. Позже в рассказе «Бабуля » бабушка предстала злобной ведьмой, едва не погубившей маленького героя. При этом Нелли, много лет работавшая учительницей, сохраняла твердую память — например, могла перечислить всех президентов США. Но временами на нее «находило», и она начинала разговаривать с умершими сестрами или истошно кричала, что домочадцы забыли покормить ее старого коня Билли, околевшего полвека назад.

При всех своих странностях бабушка прожила еще пять лет, дедушка — семь. Когда они умерли, Рут Кинг было уже за сорок, и она нашла себе работу экономки в пансионе для неопасных психов в соседнем городке Нью-Глостер. Там она работала почти до самой смерти, и Кинг не раз винил своих родных в том, что они заперли мать в клетку, из которой она так и не нашла выхода. И все же теперь у семьи была крыша над головой, и бесконечные переезды прекратились. Тогда же в их доме появился первый черно-белый телевизор. Позже Кинг очень радовался тому, что это случилось так поздно, — все же книги гораздо полезнее для развития писательского дара, чем дурацкие шоу и рекламные ролики. Но тогда он с увлечением смотрел вестерны и фантастические сериалы. В те годы все бредили фантастикой, особенно после того, как в небо взлетел первый спутник, — к разочарованию американцев, советский.

В конце того же знаменательного 1958 года Стивен отыскал в чулане тети Этелин старый сундук с журналами и книгами. Роль этого сундучка в кинговской мифологии весьма велика — считается, что он едва ли не целиком сформировал литературные пристрастия будущего писателя. Кому принадлежал сундучок, осталось загадкой — тетя, как и большинство американцев, не отличалась любовью к чтению. Стиву нравилось думать, что журналы достались ему от фантазера-отца. В том же чулане лежали его вещи, позже описанные в рассказе «Обезьяна»: «Множество морских карт, некоторые из них были с аккуратно нанесенными окружностями. И косоглазый бинокль: если в него долго смотреть, то кружилась голова и ломило глаза. И конверты с ворохом аккуратно вложенных диковинных марок, и чужеземные монеты, и черные блестящие камешки с гавайского острова Мауи, увесистые и зловещие, и пластинки в ярких конвертах с надписями на иностранных языках».

В сундучке нашлись фантастические журналы 40-х годов и книжки издательства «Эйвон» с рассказами Говарда Лавкрафта и Рэя Брэдбери. Прочитав их от корки до корки, мальчик отправился в городскую библиотеку за новыми, а в его произведениях Белого Кролика вытеснили покорители космоса вперемешку с вампирами и прочими монстрами. Чуть позже, в 1960-м, он послал в журнал «Космонавт», издаваемый Форрестом Аккерманом, рассказ, ни названия, ни содержания которого уже не помнит. Аккерман не напечатал рассказ, но сохранил его, и много лет спустя Кинг, уже ставший знаменитым, поставил на рукописи свой автограф.

Этот рассказ был написан уже не вручную, а отпечатан на подержанной машинке «Ройял» — ее за десять долларов купила Стивену мать, первой поверившая в его писательское будущее. На той же машинке он печатал рассказы, которые восемь лет подряд рассылал в разные журналы, прежде всего в любимый детьми журнал Альфреда Хичкока «Хичкок мистери мэгэзин». Это уважаемое издание только однажды соизволило прислать ему ответ, который гласил: «Не сшивайте рукописи степлером. Пользуйтесь скрепками». Эту рекомендацию Кинг выполнил. А отказ нацепил на гвоздь, вбитый у него над кроватью, где уже висела охапка предыдущих. Постепенно отказов скопилось столько, что гвоздь их не выдержал, и его пришлось заменить плотницким костылем. Тогда Стивен жил в маленькой комнатке под самой крышей, где едва помещались его сокровища — пишущая машинка, груда фантастических книжек и проигрыватель «Вебкор». В моду уже вошел рок-н-ролл, и он с увлечением слушал Чака Берри, Джерри Ли Льюиса и Фэтса Домино вместе с Элвисом. В этой музыке бурлила энергия, которой были переполнены Стив и миллионы его сверстников.

В 1961 году президентом стал Кеннеди, которого семья Пиллсбери недолюбливала вдвойне — как демократа и католика. Сами они, как и большинство жителей Мэна, были республиканцами и методистами — приверженцами предельно упрощенного протестантского обряда, изобретенного в Англии в начале XIX века. Мать Кинга иногда посещала методистскую церковь, но сам он полностью отказался от веры предков. Вероятно, это случилось именно в краткую эпоху Кеннеди, когда Америка начала стремительно меняться. Молодежь укорачивала юбки и отпускала волосы, с мыса Канаверал отправился в космос первый астронавт, а соседняя Куба перешла под власть коммунистов, что едва не привело к мировой ядерной войне. Пока происходили все эти судьбоносные события, Стивен с братом затеяли выпуск собственной газеты, без затей названной «Горчичник Дэйва» (Dave's Rag). В ней писалось обо всех новостях семьи Кингов и их соседей, были разделы погоды, рецептов и юмора. Братья выпускали газету в подвале даремского дома — вначале на гектографе, потом на купленном у старьевщика ротапринте. Постепенно тираж газеты вырос с пяти до пятидесяти экземпляров — родне они раздавались бесплатно, а прочим продавались за пять центов, что кое-как окупало типографские расходы.