Андрей Болотов - Письма о красотах натуры

Но при теперешнем толико полезном для нас уравнении всех годовых времян и последствий их друг за другом всего того не бывает: но всякое годовое время сохраняет все свои приятности для нас в полном совершенстве. Всякое имеет свои особые увеселяющие и чувствы и душу нашу предметы; и предметы сии никогда нам не наскучивают, но мы ими всякой год вновь и столько ж наслаждаемся, сколько наслаждались прежде. И так не должны ли мы за то благодарить великого устроителя натуры и восхвалять имя его за толикую его к нам милость и за то, что он не только о пользах, но и о самых увеселениях наших имел толикое попечение!

В сих и подобных сему размышлениях препроводил я с удовольствием более часа сидючи на своей лавочке. Однако при том одном не осталось, но мысли сии нечувствительно открыли мне новое и обширное поле к размышлениям, не менее приятным и не менее увеселительным.

Я получил повод через то помыслить и о самых причинах, производящих как помянутую перемену годовых времен, так и все то, что в натуре тогда при моих глазах происходило. Помыслить и о том, отчего бы собственно то делалось, что тоже Солнце, которое нередко и во все течение Зимы столь же ясно и светло светило, но ничего не действовало, и Снег от него немало не таял, а теперь так много уже пригревает и толикую перемену в снеге производит. Отчего на бегу своем оно час от часу поднимается выше? Отчего восходит и заходит всякой день не в тех местах, где выходило и заходило за неделю до сего, но со всяким днем и по утру и в вечеру подвигается ближе к Северу. Отчего собственно то делается, что чем выше солнце в полдни поднимается, тем воздух становится у нас теплее? Наконец, чтоб собственно притчиною тому было, что у нас весна после зимы делается, а после ей лето, а засим осень и зима последует; и отчего наблюдается во всем том всякой год одинаковой порядок и никогда оной не нарушается и не происходит ни малейшего во всем том беспорядка и замешательства.

Ах, любезный друг! все сии происшествия и обстоятельствы от единого только обыкновения и оттого, что мы их часто видим и видеть их привыкли, нами не уважается и нам не в диковинку, в самом же деле достойны они наивеличайшего нашего внимания и рассмотрения. И каждое из них не менее может заставить нас чудиться непостижимой премудрости Зиждителя, употребленной им при устроении натуры, и каждое способно заставить нас утопать в глубокомысленных размышлениях и выходить самих из себя от уравнения.

Ибо подумайте, любезный друг! коль многому важному, удивительному и непостижимому надлежало быть в Натуре и системе Мира устроену и происходить единственно для того по-видимому ничего не значущего и не удивляющего обстоятельства. Чтоб Солнце по одному пути не шествовало, но со всяким днем либо поднималось выше, либо опускалось ниже! Коль великой премудрости надлежало употребленной быть при устроении того, чтоб у нас навсегда одинаковое годовое время и навсегда одна только весна или зима была, но чтобы сии годовые времена друг за другом последовали, и так порядочно друг друга и толь многие уже тысячи лет сменяли. Пробежим, любезный друг, хоть вскользь мыслями все то, что нам о сем известно, а что сама натура уму смертных о том открыть в последние времена благоволила.

В старину только и в глубочайшую древность и одни только наши праотцы думали, и один только подлой и глупой народ думает ныне, что помянутым образом солнце по небу катается и на сем бегу своем ежедневно поднимается выше или опускается ниже. А ныне известное то дело, и ни один из разумных и просвещенных людей не сумневается уже нимало в том, что происходит сие не от движения солнца, но от движения нашей земли, и что не солнце бегает вокруг нас, но наш Земной шар вокруг оного. Известное то дело, что солнце стоит непоколебимо в одном месте, а что нам кажется, что оно бегает, то происходит оттого, что наш огромный Земной Шар вместе с нами вокруг себя беспрерывно вертится и в каждые сутки перевернется один раз, и устроено сие для того, чтоб все бока оного, и все твари, живущие и находящиеся на поверхности оного, могли ежедневно освещаемы и обогреваемы быть, и все могли б благотворительными действиями оного пользоваться. Известное и неповторимое уже то дело, что от самого того делается у нас дни и ночи; от самого того те приятные утры и вечера, которые толико для нас утешительны бывают. И заветное то дело, что мы по вечерам по одной привычке только говорим, что Солнце садится и закатывается за Горы, холмы и леса, а в самом деле оно не престает ни на минуту продолжать свое действие; но в то время, когда скрывается от нашего Зрения, начинает освещать и таким же образом обогревать обращающийся к нему бок Земного Шара и те страны и твари, которые обитают и находятся тамо, и продолжает делать сие во все то время, покуда продолжается у нас ночь и покуда обернется и нам опять наш бок, и таким же образом поутру, оставив их, начнет паки нам благодетельствовать.

Но теперь, прострем, любезный друг, мысли свои далее и подумаем о том, отчего бы собственно земной наш шар сим образом вокруг себя вертелся? Кто приводит его в движение таковое и в движение толико порядочное? Колико сот, колико тысяч лет уже прошло, как началось оное: но со всем тем происходит сие всегда наипорядочнейшим образом, и никогда не примечено в том ни малейшего беспорядка. Колико часов и колико минут должно дню или ночи, в которое-нибудь известное время в году продолжаться, толико и продолжаются они всякой год в то время и с такою точностью, что мы можем не только час, но самую ту минуту назначить, в которую Солнце взойтить или закатиться в то время должно. Никогда не происходит в том ни малейшей ошибки, и никогда не вздумается Солнцу ни одного часа лишнего над нами или под нами позамедлиться. Но можно ли и произойтить в том Ошибки, когда устрояла и распоряжала сие рука всемогущего и премудрого зиждителя и устрояла с таким непостижимым искусством, что умы смертных колико ни напрягают свои силы к усмотрению причин, понуждающих Землю продолжать сим образом беспрерывное свое круговращение, но со всею своею премудростью не могут усмотреть и проникнуть ни малейшей черты, до сего относящейся, и пункт сей остается и поныне и останется, может быть, навсегда для них совсем неисповедимым и сокровенным.

Но сего еще не довольно, но с мыслею о сем встречается другая, относящаяся до другого, хотя также нам известного и весьма важного, однако по такой же привычке нимало нас не удивляющего обстоятельства, на которое в самом деле не меньшаго удивления нашего достойно, а именно: того обстоятельства, что помянутые дни' и ночи бывают у нас только 2 раза в году и то самое короткое время между собою равны, а в прочее время в году видим, мы всегдашнюю между ими неровность и ежедневную прибавку или убавку оных, происходящую, однако, с наблюдением наиточнейшего и толь многие веки всякий год одинакового порядка. Обстоятельство сие нам всем известно. Мы видим оное ежедневно, но никому почти из нас в мысль не приходит подумать о том, отчего бы это так делалось? и что б собственно причиною тому было, что наблюдается натурою и в сем случае такой порядок? и в декабре, на примере, не случится никогда таких длинных дней, какие бывают в апреле и мае, а надобно опять быть апрелю или маю для оных.