Феликс Козловский - Третий выходит на связь

За окном послышался легкий свист.

- Побудь с пленным, Саша, мы сейчас, - распорядился старший и поспешил к выходу. За ним последовали остальные.

Через несколько минут все четверо вернулись. По выражению их лиц было заметно, что они приняли какое-то решение и очень спешат.

- Слушай, Ганс, или как тебя там... ты можешь идти? - спросил пленного старик в ушанке.

- Да.

- А есть не хочешь? - спросил старший.

- Нет.

- Хорошо, - сказал старший, - перекусим позже, в более безопасном месте. А сейчас - в путь.

Вышли молча. Один из пожилых, как видно, хозяин избы, попрощался со своими товарищами за руку и остался во дворе. Остальные четверо вместе с пленным направились огородами.

Ночь была темной, шел дождик.

Впереди шагал старик в ушанке, за ним - молодой, потом - пленный, позади пленного старший группы. Цепочку замыкал Саша. "Молодые, а здоровяки все как на подбор, - думал Лобке, стараясь идти в ногу. - И ходить умеют даже сучок не хрустнет".

Пленный оступился в темноте, припал на колено. Чьи-то руки тут же подхватили его сзади. "За мной следят в оба", - отметил Лобке. И чтобы в дальнейшем не вызывать лишних подозрений, ступал осторожно.

Время шло. Группа была уже два часа в пути. Двигались на восток то по узким проселочным дорожкам, то напрямик через поля. Из коротких разговоров Лобке понял, что им указывает дорогу проводник - старик в ушанке.

На горке замелькали огоньки. "Деревня, немецкий гарнизон. Если пойдут в гарнизон, значит, полицаи, - размышлял пленный. - Если нет - партизаны".

Проводник вдруг остановился и повернулся к старшему.

- Как пойдем дальше? - зашептал он. - Через кладбище на большак или...

- На большак, через кладбище, - так же шепотом ответил старший.

Старик в ушанке взял резко вправо, и вскоре вся группа начала приближаться к кладбищу. Темные силуэты деревьев простирались высоко в небо. Послышалось карканье ворон. Кем-то встревоженные птицы взлетели и закружились над деревьями.

Группа тут же повернула назад, пошла в обход кладбища. "Быстро соображают, молодцы", - остался доволен их действиями пленный.

Минут через сорок старик вновь остановился, а старший распорядился всем сесть на землю и отдохнуть.

Но сели не все. Саша, взяв у проводника автомат и передав ему свою винтовку, тут же скрылся в темноте. Лобке только теперь заметил, что это был его автомат и что у старика было свое оружие - обрез, который он тотчас вытащил из-под тулупа.

Парень довольно быстро вернулся и что-то прошептал на ухо старшему.

- Пойдемте, товарищи, - тихо сказал старший. - Возьмем еще левее.

Сделав порядочный крюк, группа снова приблизилась к большаку и остановилась. На этот раз в разведку отправился проводник.

- По всему большаку посты, - докладывал он. - Мне удалось проследить за значительным участком дороги, и повсюду немцы и полицаи. Они засели небольшими группами, по пять-шесть человек, расстояние между группами метров сто пятьдесят - двести. Есть ручные пулеметы.

- Значит, большак блокирован? - спросил старший.

- Да, блокирован, - подтвердил старик.

Старший подал знак, группа поднялась и в том же порядке начала бесшумно продвигаться от большака в сторону деревни.

Проводник вел группу назад, прямо в деревню.

У старшего группы был свой план: послать разведчика в деревню, а потом уже действовать по обстановке.

Деревня была рядом, называлась она Михалевичи. Там по-прежнему мелькало несколько одиноких огней.

Группа остановилась.

Парень, шедший впереди пленного, был Василий Кот, лихой партизанский разведчик. Ему командир группы Бокарев приказал пробраться в деревню Михалевичи и взять сведения у связной комсомолки Веры Голубковой.

Разведчик сразу же ушел. Деревня стояла недалеко от леса, и немцы наведывались туда редко, еще реже останавливались на ночь. Раньше там был небольшой гарнизон, но партизаны давно покончили с ним.

На связь к Вере Василий пошел не впервые, он встречался с ней уже несколько раз. Эта девушка с веселыми большими серыми глазами давно уже покорила сердце партизанского разведчика. Еще когда Вера жила не в Михалевичах, а в поселке Ясное, у своей тетки. Там, за этим поселком, был небольшой немецкий аэродром. Позже аэродром перебазировался в другое место, и связную партизаны перевели в родную деревню.

Пробравшись незаметно в деревню, Василий бесшумно подполз к дому, где теперь жила Вера. Еще издали он заметил, что в деревне - немцы: по улице медленно прохаживались патрули. Их силуэты тихо качались в темноте.

Василий подполз ближе к избе, увидел проем открытой двери. Изба была пустой.

Вернувшись к группе, разведчик коротко доложил о том, что в Михалевичах немцы, что Веру, видимо, схватили.

Василий стоял мрачный, подавленный.

- Успокойся, - сказал Бокарев. - Ведь мы еще ничего не знаем о Вере, а что касается засады... Засады нам бояться нечего. Пусть немцы боятся, а мы на своей земле.

Они тихо разговаривали, отойдя в сторону, чтобы их не могли слышать остальные. Вернувшись к группе, Бокарев сказал:

- В деревне то же, что и на большаке: немчура. Следов наделали мы много. Теперь слово за нашим батей, - и он кивнул в сторону проводника.

- Да ничего страшного, - глухо заговорил старик. - Тут рядом я обнаружил канаву. Потопаем по водичке, а потом выберемся на горку к кладбищу. Думаю, что немцы ночью только прошли возле кладбища, вот и напугали ворон. А сидеть они там не будут - больно место для засады заметное. Они, поди, устроились где-нибудь за большаком, в кустиках.

Группа подошла к кладбищу. Вековые сосны и кряжистые березы с белесыми стволами глухо шумели. Было сыро. Проводник зашел с южной стороны кладбища, с которой хорошо просматривался большак, и дал знак остановиться.

К утру тучи рассеялись, но рассвет наступал медленно. Светлая полоса на востоке раздвигалась, ширилась, росла и наконец охватила почти полнеба. Вот освещены вершины деревьев, еще мгновение, и на кресты, изгородь, желтый песок, увядшую траву упал холодный свет.

Темнеющий впереди лес тянул к себе, как родной дом.

Проводник бодро шагал впереди. Вдруг он дал знак остановиться. Увидел ли что-нибудь, или сердцем почуял недоброе...

- Мне кажется, хлопцы, - проговорил старик, - следует разведать опушку леса прежде, чем идти туда. У меня такое предчувствие, что и там засада.

- А твое чутье, батя, не обманывает?

- Тут не только чутье, а и благоразумие. Василий со связной не встречался - раз...

В это время с опушки ударили немецкие автоматы. Партизаны залегли, начали отстреливаться.

Стреляя на ходу, немцы быстро продвигались вперед, окружая группу разведчиков. Стрельба нарастала. У партизан кончались патроны.