Николай Эпштейн - Хоккейные истории и откровения Семёныча

А только однажды вхожу после тренировки в раздевалку, а Иван сидит, голову на руки опустил, меня не видит. И на выдохе с такой безысходностью: «Не м о г у…». Сколько живу, помню это «не могу». С такой болью Ваня это слово из себя буквально выдавил, вымучил. По–мужски, сам с собой наедине вынес себе приговор: «Не могу». Немногие, ох немногие способны в жизни на такую самооценку. Мужество тут нужно немалое».

Эпштейн не просто почитал Боброва, он его боготворил. И Бобров был влюблен в Семёныча, были они по жизни большими товарищами, тянуло их друг к другу и просматривалось в этом взаимное уважение и к спортивному таланту, и к нелегкому таланту идти по жизненной тропе с поднятой головой. Эпштейн преклонялся перед спортивным гением «Бобра», тот ценил человеческие и тренерские достоинства Эпштейна, позволившие Семёнычу на ровном месте в короткие сроки слепить одну из лучших и самобытнейших команд Советского Союза.

— Однажды, — рассказывает Борисов, — играл «Спартак» с «Химиком» в Воскресенске. И выиграли мы 10:1. А у нас тогда автобус сломался, и возвращались мы в Москву на электричке. Случилось так, что Эпштейн ехал с нами. Помню, он меня просто замучил вопросами: что с вами делает Бобров, что у вас такая команда классная, за счет чего, как тренировки строятся. Замотал меня Семёныч, я ему всю дорогу до Москвы рассказывал, что да как. А он слушал, самым внимательным образом слушал, я бы даже сказал так — на ус мотал.

С 1973 года работает Борисов в спартаковской школе. Нашел в этой работе свое второе призвание. Разменял седьмой десяток. А совсем недавно перенес операцию, да какую — замена тазобедренного сустава. Сказались годы, проведенные в большом хоккее. Операцию делал ему в 13‑й московской больнице профессор Николай Васильевич Загородний.

— Блестяще сделал он свое дело, — с благодарностью говорит Бори сов. — Хотя и потерпеть пришлось мне сполна. В больнице я пролежал 21 день, потом три месяца на костылях ходил, потом — с палочкой ковылял, а вот теперь выхожу снова на лед, не форсирую, конечно. Но на коньки встаю.

Разговор об этом периоде в жизни тренера зашел не случайно. Заметил я, что подволакивает Борисов ногу, поинтересовался, отчего ж так? И услышал в ответ, что сустав износился, и что другого выхода, кроме операции, не было. И обошлось ему это в кругленькую сумму — три тысячи долларов. А клуб родной, спартаковский, не помог ему деньгой. Логика была такая: а с какой стати, почему, мол, клуб должен деньги выкладывать, твое личное это дело…

Дело, конечно, личное. В рынок ведь мы влетели, как хоккеисты в зону противника, на огромной скорости. Но уж если следовать хоккейной терминологии, то успешной атаки с ходу у нас в стране не получилось. Пришлось начинать, образно говоря, позиционную игру, а она не всегда приносит успех. Сказавши «А», почему–то забыли мы сказать и «Б». Такое у нас, русских, случается часто, особенно когда напортачим в чем–нибудь и с трудом в этом сами себе признаемся. Рынок.

Рынок–то рынком. Но вот странность. Очень быстро у нас научились взимать в условиях этого рынка с жителей деньги за те или иные услуги. Не подумав о том, чем же россияне могут оплачивать их? Ведь размеры зарплаты у людей должны позволять им и себя кормить, и услуги оплачивать, в том числе за лечение.

Конечно, когда прихватит, то все, что есть в доме, продашь, лишь бы отпустила болезнь. Борисов смог достать требуемые для операции три тысячи долларов. А сколько людей не смогли и не смогут наскрести денег на лечение, а? Я грешным делом, толкуя с тренером, подумал даже, что операцию сделали Борисову «тайком». То есть дал он профессору «на лапу», а формально все выглядело бесплатно. Ведь так у нас продолжают твердить высокие чиновники от медицины: лечение у нас, в России, бесплатное.

— Да нет, — развеял мои подозрения бывший спартаковский форвард. — Я же деньги не Загородному в руки отдал. Квитанцию мне выписали в бухгалтерии больничной, все как положено.

Кем положено, откуда, когда это появилось? Нет ответа на эти вопросы. Говорят сторонники рыночных преобразований в их нынешнем российском виде: «да во всем мире за лечение люди сами платят!» Отвечу на это: «нет, не во всем». В Швеции, например, стране со смешанной (читай — рыночной) экономикой, Борисову, будь он шведским гражданином, такую операцию сделали бы бесплатно. Потому что медицинское обслуживание населения в этой скандинавской стране, хоккейная сборная которой выступает постоянной нашей соперницей на всех международных турнирах, практически бесплатное. И все больные получают бесплатно палочки, костыли и другого рода приспособления, помогающие легче преодолевать недуг или его последствия.

Вот вам и цивилизованный рынок: платишь налог и знаешь, в каком виде эта денежная повинность может вернуться к тебе в самый нужный, самый сложный момент жизни.

Почему такое возможно в Швеции? В не меньшей степени потому, что на государственном уровне превалирует понимание: благополучие страны напрямую зависит от здоровья ее жителей. Шведский подход к охране здоровья населения базируется на осознании простой истины: «здоровые люди — благополучное общество».

Наш разговор с Борисовым случился в конце мая 2003 года. А 19 апреля мы с Эпштейном на выходе из ледового дворца еще раз столкнулись с Ковальчуком. И, еще раз полюбовавшись на его мощную фигуру («Надо ж, какой здоровый парень–то», — удивленно вскинул густые седые брови Семёныч), пожелали молодому дарованию успехов на финском льду:

— Будь здоров, Илюха, ни пера тебе там, ни пуха!

— Буду, — засмеялся в ответ Ковальчук.

Но в Финляндии на первенстве мира 2003 года сборная России ничего не выиграла. Последовали традиционные «оргвыводы»: Плющева отстранили от работы и в качестве «пожарника» руководство Федерации хоккея России призвало в команду знаменитого Виктора Тихонова, полагаясь, видимо, на магию имени и авторитет. Помогал мэтру Владимир Юрзинов–старший. Вновь два многоопытных тренера сошлись вместе, как в былые годы. Но в отличие от тех прошлых лет команду к успеху не удалось привести и им, познавшим в иные времена вкус самых громких и многочисленных побед.

И профессионалы из НХЛ, в их числе Ковальчук, не выручили. Кстати, когда в сезоне 2004/2005 годов в НХЛ случился локаут и сезон там по этой причине не был сыгран, в Россию приехали многие звезды НХЛ. Особенно прилично собралось их в казанском «Ак Барсе». И Ковальчук среди них. И что же? Не очень получился, если говорить откровенно, сезон у Ильи. Не было былого блеска, мощи, обводки. Говорили мне об этом многие хоккейные люди. Но они же, правда, тут же добавляли, что такое случается с игроками. По разным причинам. Главное в этот момент — не пасть духом, продолжать работать и сохранить уверенность в своих силах. И игра наладится… Так оно и вышло. Вернувшись в клуб «Атланта», Илья набрал по состоянию на 15 января 2006 года в сезоне 2005/2006 годов 66 очков: забил 34 гола и отдал 32 результативных паса. Хорошо бы, если «прицел» клюшки Ковальчука не сбился и в олимпийском Турине.