Евгений Додолев - Влад Лиsтьев. Поле чудес в стране дураков

Ознакомительный фрагмент

Если гендиректора ОРТ в самом деле заказал Березовский, то мотив его мог быть совершенно иным; знающие люди говорят, что незадолго до гибели разругались они окончательно. Контроль над каналом утекал у Березовского на глазах; реальная власть находилась в руках Листьева, но снять его теперь было невозможно, — Кремль никогда на это не пошел бы. Прогремевшие в ночном подъезде выстрелы разрешили эту проблему окончательно и бесповоротно: власть на ОРТ вернулась к Березовскому — теперь уже на долгие годы вперед. Немудрено, что подозрение мгновенно пало на его лысоватую голову. („Были серьезные подозрения, — говорил по этому поводу шеф МВД Анатолий Куликов, — что гибель Листьева спровоцирована экономическими разногласиями на телеканале ОРТ, входившем в сферу влияния Бориса Абрамовича^)

На другой же день после смерти Листьева в офисе „ЛогоВАЗа“ на Новокузнецкой улице был проведен обыск. Кстати, невольным свидетелем его оказался и заехавший пообедать в „ЛогоВАЗ“ Юмашев. Руководивший операцией начальник отдела столичного РУОПа Валерий Казаков признавался, что ему приказывали задержать и самого Березовского, но тот сумел скрыться. Из здания, угрожающе потрясая табельным пистолетом, его вывел сотрудник ФСБ Александр Литвиненко, тот самый, что станет впоследствии политэмигрантом и „жертвой путинского режима“.

Мой друг Петр Трибой, возглавлявший следственную бригаду Генпрокуратуры, рассказывал мне, что основными подозреваемыми были два человека, в том числе — Березовский. Но продвинуться вперед — от подозрений к доказательствам — прокуратуре просто не дали. Между прочим, ход расследования очень тревожил самого Бориса Абрамовича; настолько явно, что на ум поневоле приходит поговорка про горящую шапку. Когда журналисты практически в открытую стали писать о причастности Березовского к убийству, он почему-то побежал не в суд, а в МВД — прямиком к министру Куликову: „Анатолий Сергеевич, у вас есть что-то против меня по делу Листьева?“ Куликов успокоил его, как мог. Но потом — на свою беду — полушутя обронил в разговоре с Юмашевым: не потому ли, мол, Березовский так активно ставит на Лебедя, что боится загреметь в тюрьму? «Мои слова достигли ушей Березовского, — свидетельствует Куликов, — позднее он опять поднял этот вопрос: „Анатолий Сергеевич, вы тоже считаете, что я виновен?“ — „Нет, — сказал я ему, — у меня нет для этого оснований. Но по тональности, с которой мне был раньше задан этот вопрос, я сделал заключение: вы чего-то опасаетесь. Поэтому и поделился своими наблюдениями с

Юмашевым“. „Березовский с ужасом посмотрел на меня, — подытоживает генерал. — Я понял, что он будет драться со мной не на жизнь, а на смерть“.

…Журналистам свойственно демонизировать личность Березовского. Ему приписывают самые разные, чисто дьявольские черты; в конце 1990-х вообще было принято связывать любую провокацию или интригу с его достославным именем».

I.II. Еще один. Скуратов звать

Впрочем, если следователь Уваров отказывается о приписанной ему фразы «Я знаю, кто убил Листьева», то экс-прокурор державы Юрий Скуратов написал книгу, озаглавленную «Кто убил Влада?» (2003), где под именем персонажа Сергея Бейлиса однозначно вычисляется Сергей Лисовский. В интервью «Комсомолке» отставной юрист рассказал о причинах, которые сподвигли его на сей литературный труд:

«Чтобы привлечь внимание общественности, следствия к этой теме. Может быть, даже президента Путина. Пусть не он, а Ельцин брал обязательства найти убийц, но тем не менее, не афишируя этого перед большой публикой, он ведь может спросить: „Как у вас идет расследование по «делу Листьева»?“ Для того, чтобы это расследование было закончено, нужна политическая воля… Не сомневаюсь, что Борис Абрамович прочел книгу, как и другие персонажи. Березовского мы несколько раз допрашивали, я сам с ним встречался. Он, мягко говоря, далеко не все по этому делу рассказал. Например, накануне смерти Влада Березовский с ним встречался. Но упорно молчал об этом. Только когда мы вышли на этот факт следственным путем, приперли его, он признался. Мы-то им занимались, когда он был вторым человеком в государстве. Даже санкцию на арест выдали. Представляете, какой шум поднялся! Все на уши встали. Было много попыток надавить на следствие через СМИ, подбрасывались разные версии, в том числе и из Кремля, из МВД, уводящие нас в сторону. Это был настоящий дурдом. Последний раз я докладывал президенту Ельцину, что все версии мы отбросили и работаем по основной, собираем доказательства против заказчика и выйдем на его арест. Но взять его под стражу была проблема. Во-первых, кремлевские связи. Во-вторых, мы отлично его личность изучили, знали все его возможности. В-третьих, деньги. В то время он мог обжаловать наши действия в суде. А в нашем суде — не только самом гуманном, но и самом управляемом — он мог бы добиться принятия решения об изменении меры пресечения. Если бы это произошло, то нас просто бы сожрали все наши недоброжелатели. Да и у меня у самого почва стала уходить из-под ног в связи с тем, что власть не хотела расследования по „Мабетексу“, по хищению транша в 4,8 млрд долларов. У меня образовалась критическая масса врагов. Сейчас семейный клан ушел из власти. Татьяна Дьяченко делала все, чтобы я не встречался с Ельциным. А дозвониться ему было практически невозможно, дая и не всегда был уверен в его адекватности. Я ее лично предупреждал, что не надо таких активных контактов с фигурантами по делу. Она слушала, но пропускала мимо ушей. По принципу: а Васька слушает да ест. До Трибоя по делу работал замечательный следователь Уваров, работал хорошо, основательно. Прекрасный человек. Трибой экономику знал, чего нашим следователям зачастую не хватает. Цепкий, въедливый. Он и должен был завершить это дело. Он был на верном пути, потому что в его адрес начались угрозы. Его „ушли“. Я попросил Трибоя прочитать рукопись, сказал: „Если что-то, на твой взгляд, может повредить следствию, вычеркни“. Он неделю пыхтел. Приносит ровно треть книжки. Я не стал спорить».

Версия там складывалась понятно какая:

«Постепенно у Петра Трибоя и выстроилась цепочка, приведшая к убийству: Сергей

Лисовский — Душман — братья Агейкины. Изначально были подозрения, что к преступлению мог быть причастен и Борис Зосимов. Но в итоге следователи решили, что он, как и Березовский, знал о готовящейся расправе над журналистом, но ничего не предпринял, поскольку сам был заинтересован в устранении Листьева. Впрочем, даже после появления этой версии расследование складывалось тяжело. В 1996 году Дашдамирова объявили в розыск, но вовсе не по делу Листьева, а по обвинению в изнасиловании. При этом в ориентировке на Дашдамирова говорилось следующее: „Особо опасен. Может использовать паспорт на фамилию Дмитров. Может быть вооружен. При обнаружении срочно сообщить в ГУВД МосквьГ. Как потом установили следователи, вскоре после убийства Листьева Дашдамиров уехал в Чехию, где в мае 1995 года был задержан местной полицией в одном из ресторанов по подозрению в связях с „русской мафией“. Однако вскоре его отпустили. Летом 1996 года Дашдамирова задержали спецслужбы Грузии и экстрадировали в Москву. Здесь подозреваемого неоднократно допрашивали в связи с убийством Листьева, однако он свое знакомство с Сергеем Лисовским, а также причастность к расстрелу журналиста категорически отрицал. Лисовский также говорил о своей непричастности к преступлению и уверял, что с Игорем Дашдамировым никогда не встречался. В результате возникла версия, что „заказ“ Душману поступил не напрямую, а через других лидеров „солнцевских“, с которыми Лисовский был в хороших отношениях. В октябре 1997 года Петр Трибой допросил бизнесмена из московского района Солнцево Сергея Михайлова. Причем происходило это на территории Швейцарии, где предприниматель находился под стражей по подозрению в связях с „русской мафией“ и отмывании денег (позже он был оправдан судом). Впрочем, этот след оказался тупиковым. Вскоре следователи получили несколько улик, а также показаний свидетелей, которые указывали на то, что Лисовский был лично знаком с Душманом несколько лет и периодически встречался с ним. Под гнетом этих улик Лисовский и Дашдамиров все-таки признали факт общения друг с другом, но не более того. В отсутствие весомых доказательств причастности к убийству Листьева Дашдамирову предъявили обвинение только в изнасиловании, он получил 3,5 года тюрьмы и уже в 1999 году вышел на свободу.