Коллективные сборники - В пламени холодной войны. Судьба агента

В том, что пленный медлил, не было ничего удивительного. Со сломанной ногой и рукой, на костылях и в гипсе – он выглядел бледным и испуганным. Когда его подвели к столу, он попытался встать «смирно», несмотря на костыли.

– Как себя чувствуете? – спросил я. – Вижу, вам досталось при падении.

Парень заморгал, по лицу пробежала судорога.

– Спрыгнул с парашютом, – ответил он, – и неудачно приземлился.

Я не мог отдавать приказы финнам, поэтому сам пошел и принес русскому стул, на который он присел, вытянув вперед поврежденную ногу.

– Разговор не займет много времени, если добровольно ответите на несколько вопросов.

Открыв блок, я достал пачку и сам зажег ему сигарету. Теперь он выглядел еще более напуганным: бросал быстрые взгляды на свидетелей, которые с кислыми лицами наблюдали за спектаклем.

– У меня к вам десять вопросов, – сказал я. – На семь из них ответы известны, так что у вас нет шансов обмануть меня.

Он не отозвался. Его взгляд блуждал по лицам финнов, чей вид едва ли мог принести утешение, а затем снова уставился на блок сигарет.

– Их вы можете забрать с собой, когда закончим. Ну, начнем?

Он кивнул, и мы приступили к беседе. Я не встретил большого сопротивления: летчик был слишком потрясен. Он честно ответил на семь известных мне вопросов, поэтому я счел, что остальные ответы тоже правдивы.

– И это все? – голос пленного звучал напряженно.

– Да. Пожалуйста, возьмите сигареты.

Он взял весь блок и с беспокойством посмотрел на начальника лагеря. Тот кивнул в знак согласия.

– Вы не впервые ведете допрос, – сказал начальник лагеря, когда мы вышли. – Это чувствуется по технике.

Комично! Но я не засмеялся: слишком большим было напряжение.

Итог своим переживаниям я подвел в коротком резюме, когда снова оказался в рабочем кабинете в Стокгольме: «Интересно! Обогатился опытом. Улучшил знание языка».

Правда, не успел я толком перевести дух после этой поездки, как последовал новый телефонный звонок. Это снова был начальник отдела кадров.

– Как обстоят дела с английским? – спросил он на этот раз. – Ты ведь его тоже изучал?

– Конечно! Штудирую кое-какую литературу, частично – специальную.

– Хорошо! Тогда по долгу службы спрашиваю: не хочешь ли стать военно-воздушным атташе в Лондоне? Это очень хорошее предложение, если, конечно, тебя интересует мое мнение. В 34 года… ты будешь одним из самых молодых атташе. Так как?

«Хорошее предложение» я воспринял с изрядной долей иронии. Не так-то просто было найти кого-нибудь среди занимавших завидную должность, кто пожелал бы пойти навстречу неизвестному будущему в Лондоне. В условиях полыхающей войны и после падения Польши немцы были готовы бросить вызов всему континенту. Транспортные эшелоны сплошной чередой катились от Вислы до Рейна, и вопрос, когда они ворвутся в Западную Европу, был лишь вопросом времени.

После множества уточнений я согласился стать военным атташе и начал готовиться. Но мало что успел, потому что неожиданно все оборвалось. Очень неожиданно: все тот же начальник отдела кадров позвонил в третий раз:

– Министр обороны только что решил немедленно направить военно-воздушного атташе в Москву. Впервые. Ты единственный, кто нам видится на этом посту. А для Лондона найдем кого-нибудь еще… Время не терпит! Готов через несколько недель отправиться в Москву?

– Это немного неожиданно. Но сейчас война, понятное дело… Разумеется, я в вашем распоряжении.

…Москва показалась мне истинным осиным гнездом. Это было самое настоящее боевое крещение для новичка. Дипломатический корпус разделился на три лагеря: на полюсах – воюющие стороны, посередине – нейтралы. Не было никакого порядка и ясности. Противники шпионили друг за другом, используя все мыслимые и немыслимые ухищрения. В то же время все с подозрением следили за тем, что происходило в Советском Союзе, который все еще был связан с Германией пактом о ненападении и согласием о разделе Польши. Нейтралы выступали как посредники в обмене информацией и, что называется, играли с темными козырями в руках. А русские подозревали решительно всех и вся.

Какая путаница!

Помню, американки, жены послов двух стран, находящихся в состоянии войны, тайком пробирались на дачу, чтобы встретиться. А русские частенько устраивали грандиозные приемы, на которые одновременно приглашали представителей воюющих полюсов, словно нарочно сшибая их лбами. Один англичанин бросил свою партнершу посреди танца, с ужасом обнаружив, что она немка. И подобным ситуациям не было числа.

Передо мной же стояла главная проблема, которая непосвященному могла показаться легко разрешимой: создать широкое и надежное поле деятельности военно-воздушного атташе. Начинать приходилось с нуля, ведь мою должность только что ввели. И, признаюсь, это дело оказалось крепким орешком. Русские были безнадежны в своем традиционном секретном мышлении. Их разговорчивость равнялась нулю: идеальное «каменное лицо». Да и из прессы тоже немногое можно было почерпнуть.

Единственный шанс – искать коллег-старожилов. Вскоре удалось все же «нащупать», где меня ждет наиболее доступная информация: у немцев. Установить с ними контакт было легко – я отлично владел немецким после долгого пребывания в Германии в юношеские годы. Их энергичный военно-воздушный атташе – полковник Ашенбреннер – стал «моим человеком» в Москве. Мне следовало бы помнить его имя, но, к сожалению, забыл, поскольку в немецкой среде не так легко переходят на «ты» и называют по имени.

Однако это сотрудничество имело и определенные трудности. Мне, например, не нравилась горделивая поза немцев после быстрого падения Франции. Впрочем, Ашенбреннер составлял приятное исключение.

– Это только начало, – задумчиво произнес он однажды. – Но мы ведь еще не увидели конца?..

Не нравилось мне и их всегдашнее щелканье каблуками в гитлеровском приветствии. Хотя и тут Ашенбреннер являл собой исключение. Кроме того, он совершенно чуждался пропагандистских лозунгов, был объективен и стыдился позиции своей страны, когда заходила речь о еврейском вопросе.

Другими словами, Ашенбреннер был симпатичным. Но он оставался твердым, даже закаленным человеком дела, когда речь заходила о разведке. А случалось это довольно часто.

В кругу военных атташе обычно сведений просто так не выдают. Чаще обменивают на что-нибудь адекватное или даже большее. «Биржа атташе» – таково было точное и в равной степени ироничное название деятельности такого сорта.

Сначала немец был любезен и сообщил мне кое-какие сведения. Но затем любезность внезапно оборвалась, и мне не на что было надеяться, поскольку он ничего не получил взамен. Слава Богу, я оказался сообразительным, и этот эпизод быстро научил меня правилам игры на «бирже атташе».