Секрет Сабины Шпильрайн - Нина Абрамовна Воронель

и велела мне навсегда все это забыть. Потом она посмотрела на стенку, на которой раньше висела фотография, сказала сквозь зубы: «А след остался. Надо что-то придумать», – и стала рыться в тумбочке. Она рылась долго и наконец нашла какую-то яркую картинку, которую всунула в рамку и надела сверху стекло. Потом повесила новую картинку в рамке на прежнее место и прошептала: «Ну вот, теперь порядок».

Она быстро помыла тарелки и стала надевать пальто. Я вскочила и побежала в сени за своим пальто, спрашивая на ходу:

– Куда мы идем?

Тетя Валя сняла с меня пальто, села на корточки и притянула меня к себе:

– Линочка, мне надо идти на работу, а ты должна остаться здесь.

– Одна? – спросила я и задрожала. Я так не хотела оставаться одна, что даже забыла удивиться, как это она назвала меня Линочка. – Я не хочу одна. Возьми меня с собой!

– Не могу. Я ведь объяснила тебе, что никто не должен тебя видеть, а то злые люди тебя заберут насовсем. Ты никому не должна открывать. И не отзывайся, кто бы тебя ни звал.

Я вдруг заметила, что это не я дрожу, а она.

– Но что я буду тут целый день делать? – заскулила я. У меня уже не осталось слез, чтобы заплакать.

Тетя Валя вынула из моего чемодана книжку и коробку с лото:

– Ты можешь читать или играть. Или хочешь, чтобы я привела сюда поросенка? Но он, небось, тут же нагадит.

Поросенка в дом? Что с ней? Раньше она бы ни за что на это не согласилась.

– Ладно, приведи поросенка, я уберу, если он накакает.

Тетя Валя вышла и вернулась с поросенком, который сильно вырос с тех пор, как я была тут последний раз. Но он меня все равно узнал и стал тереться об мою ногу. От радости он тут же укакался, и я бросилась в сени за совком.

– Вот и хорошо, вот и оставайтесь вместе, а я пойду, – быстро сказала тетя Валя, опять повторила, чтобы я никому не отвечала, если в дверь постучат, и ушла. Я услышала, как ключ повернулся в замке, и поняла, что она меня заперла.

Очень хотелось плакать, но глупо было плакать, когда дома никого нет, кроме поросенка. Он, правда, был очень умный, только разговаривать не умел. Я решила почитать ему вслух книжку, которую мы привезли в чемодане. Это оказалась моя любимая книжка про деревянного мальчика Буратино и про Мальвину с голубыми волосами. Мама мне читала ее, наверно, тыщу раз, так что я знаю ее почти наизусть. Поэтому я читала ее легко и быстро. Поросенок так увлекся, что опять накакал на пол, и пришлось за ним опять убирать.

На самом интересном месте, когда за Буратино гнался Карабас Барабас, в дверь опять начали громко стучать, но я сделала вид, что ничего не слышу, и поросенок тоже. Я легла рядом с ним на подстилку и обняла его двумя руками – оттого что он был теплый, мне было не так страшно. Наконец тому, кто стучал, надоело стучать, и он ушел. Хотя мне показалось, что он не ушел, а затаился в кустах за дверью и ждет, чтобы я вышла посмотреть, кто так громко стучит. Но я и не подумала выходить, а еще крепче прижалась к поросенку и заснула.

Меня разбудил поросенок – он тыкался носом мне в лицо и тихо хрюкал. Я подумала, что он проголодался, потому что я тоже проголодалась. Я не нашла ничего, кроме гречневой каши, и половину положила себе на тарелку, а половину прямо в кастрюльке поставила перед поросенком. Он быстро-быстро съел кашу и опять накакал на пол. Но мне это было не важно, я уже научилась ловко собирать его какашки на совок и выбрасывать в ведро в сенях.

На улице уже стало темнеть, свечка погасла, а тети Вали все не было и не было. Читать мне больше не хотелось, и я попробовала поиграть в лото с поросенком. Но он, хоть и умный, играть не сумел – ему нечем было бросать фишки. Я стала уже думать, а не позвать ли того, который сперва стучал, а потом спрятался в кустах за дверью. Но тут в замке повернулся ключ, и тетя Валя ввалилась в дом, таща за собой два больших чемодана. Тот, который затаился за дверью, пытался протиснуться вслед за ней, но она его не впустила и захлопнула дверь у него перед носом.

Тогда он прижался к ставне и громко крикнул:

– А братец твой, Валька, оказался врагом народа! Так что нечего тебе нос задирать!

Тетя Валя прошипела: «Лина, быстро в спальню!» – а как только я вышла, она взяла ведро с водой, распахнула окно, приоткрыла ставню и вылила все ведро на того, который кричал про братца. Он завопил и попытался схватиться за ставню, чтобы помешать ее закрыть, но тетя Валя захлопнула ставню с такой силой, что прищемила ему палец. Я видела все через щель в двери и спросила тетю Валю, кто это ее братец, уж не мой ли папа?

Тот, с прищемленным пальцем, не успокоился, а стал еще громче орать, что теперь он припомнит Вальке все ее безобразия. Но она будто его не слышала. Она зажгла свет, поманила меня из спальни и притянула к себе:

– Не слушай все глупости, которые люди будут тебе говорить. Твой папа – честный коммунист, верный сын партии.

Я не совсем поняла про сына партии, я думала, он сын бабушки Фроси, которая умерла в прошлом году. Но тетя Валя не стала меня слушать, она поставила чемоданы на стол и сказала:

– Пора собираться. Завтра утром мы отсюда уезжаем.

– Куда? – испугалась я. – Если мы отсюда уедем, как папа и мама найдут меня, когда вернутся из командировки?

– Лишь бы они вернулись, – сказала тетя Валя. – А уж найти тебя они сумеют.

Мы выставили поросенка в сарай и стали паковать вещи в чемоданы и корзины, которые тетя Валя принесла из сарая. Кроме платьев и пальто нужно было уложить все: примус, кастрюли, сковородки, тарелки, одеяла, простыни и подушки – всего не перечислить. Я бегала, бегала, помогала тете Вале, пока не свалилась прямо на пол и не заснула. Проснулась я уже утром от осторожного стука в окно.

– Валентина, – позвал мужской голос, – открывай ворота.

Тетя Валя вскочила – оказывается, она спала рядом со мной не раздеваясь, – и побежала открывать. Я услышала, как во двор въехала большая