Николай Крылов - Не померкнет никогда

То, что происходило сейчас, было разгромом левого крыла осаждавших Одессу вражеских войск — 13-й и 15-й пехотных дивизий, чуть на прорвавшихся три-четыре недели назад к Пересыпи.

Преследуя противника, дивизия Томилова через два часа после возобновления атак вышла на рубеж хутора Шевченко и расположенных к востоку от него высот. Дивизия Коченова овладела районами совхоза имени Ворошилова, Вапнярки, Александровки.

Мы отдавали себе отчет, что, пока неприятель, не перебросил на это направление свежие части, можно продвинуться и дальше. Однако командарм Софронов меньше всего был склонен неосмотрительно увлечься подобной возможностью.

Оттеснив врага на 8-10 километров, выбив его с позиций, откуда он обстреливал город и порт, войска выполнили поставленную им задачу. Идти дальше означало расширять еще больше фронт Восточного сектора. А ведь удерживать его предстояло по-прежнему одной дивизией Коченова: дивизия Томилова нужна была на других направлениях, чтобы потеснить противника там.

С наступлением темноты 157-й дивизии было приказано прекратить преследование неприятельских частей. К этому, времени между 633-м полком и его правым соседом опять образовался большой разрыв, который следовало ликвидировать как можно быстрее.

В 23 часа войскам передали боевое распоряжение, где указывалась новая линия обороны. Она начиналась по ту сторону Большого Аджалыкского лимана за Новой Дофиновкой (удерживать Старую Дофиновку и Чебанку, через которые прошел десант, задача не ставилась) и пролегала затем севернее освобожденных Александровки и Гильдендорфа, сохраняя между лиманами дугообразную форму нашего прежнего переднего края. Территория одесского плацдарма увеличивалась примерно на 120 квадратных километров.

Ночью моряки Осипова встретились со своими товарищами из 3-го морского полка. Он включался теперь в дивизию Коченова вместо 54-го Разинского, который наконец-то можно было (это мы сделали через несколько диен) полностью вернуть в Чапаевскую.

Той же ночью началась замена на достигнутых при контрударе рубежах полков 157-й дивизии. Они отводились пока в Нерубайское и Усатово, с тем чтобы затем занять участки в Западном и Южном секторах.

* * *

Наваливались заботы, связанные с новой перегруппировкой войск. Требовалось безотлагательно вникнуть в положение дел на тех направлениях, от которых в известной мере отвлекла внимание организация контрудара.

Однако, чем бы ни приходилось заниматься, какие бы новые тревоги, осложнения, трудности ни появлялись, на душе было празднично. Такое же настроение чувствовалось у всех вокруг, в том числе и у тех, кто приезжал из других секторов.

Приморцы воспрянули духом, узнав, что в Одессу прибывает новая дивизия. Люди сделали все, чтобы продержаться, пока она вступит в общий боевой строй, и теперь, когда противнику был нанесен крепкий удар с нашего плацдарма, испытывали чувство окрыляющей гордости. Осажденная Одесса показала, что она не только неприступна для врага, но и способна отбрасывать назад целые дивизии фашистских захватчиков.

В штарме сходились на том, что 13-ю пехотную дивизию противника мы на этот раз, по-видимому, доконали. И действительно, в дальнейших боевых действиях под Одессой она практически не участвовала. Крепко досталось и 15-й пехотной, хотя она, вероятно, понесла относительно меньшие потери.

Точно определить урон, нанесенный противнику за день контрудара, было, конечно, невозможно. Нашим командам пришлось похоронить около двух тысяч румынских солдат и офицеров. Несколько сот человек сдались в плен.

Через день в частях читали приказ войскам Одесского оборонительного района, подводивший итоги контрудара.

"Только по предварительным данным, — говорилось в нем, — дивизии захватили трофеи: разных артиллерийских орудий — 33, станковых пулеметов — 110, автоматов и ручных пулеметов -113, минометов — 30, винтовок -1150, мин — 15 000, снарядов — около 4000".

Этот перечень был еще далеко не полным. В приказ не попали 6 трофейных танков. Орудий в конечном счете оказалось 38, а винтовок — более 2 тысяч. Сбором трофейного имущества несколько дней занимался батальон выздоравливающих. Многое сразу же находило применение. Армии не хватало, например, телефонного кабеля, и в хозяйстве майора Богомолова оказались нелишними сто километров провода с неприятельских линий связи.

О поражении, нанесенном на подступах к Одессе двум вражеским дивизиям, о взятых трофеях оповестило страну Совинформбюро. Но, разумеется, еще до этого узнал о победе своих защитников наш город.

Тракторы-тягачи прибуксировали по главным одесским улицам захваченные за Большим Аджалыкским лиманом дальнобойные орудия. На их длинных, стволах и броневых щитках бойцы написали мелом: "Больше стрелять по Одессе не будет!" Этот своеобразный парад принимал весь город — на улицы высыпали стар и млад.

Идея показать одесситам орудия, принесшие им столько бед и горя, а теперь отбитые у врага, принадлежала, кажется, дивизионному комиссару Воронину. И Одесса выражала свою радость темпераментно, горячо.

Обстрел города, порта и подходов к нему с северо-востока прекратился полностью. В этом и заключался главный результат сентябрьского контрудара. Вытеснение врага с побережья Одесского залива означало конец такого положения, когда каждое судно еще на пути к нам оказывалось под артиллерийским огнем.

У противника, правда, сохранялась возможность обстреливать Одессу с юга из-за Сухого лимана, а также с запада — со стороны Дальника. Но оттуда он стрелял по площадям, не видя целей. Это казалось уже не таким страшным после того, как город избавился от губительного огня, корректируемого с побережья и с высот между северными лиманами. А до порта, как и до района Пересыпи, снаряды теперь вообще не долетали.

Почти двое суток обстрела не было и с юга. Наши разведчики и штабы дивизий докладывали о перегруппировке частей 4-й румынской армии. Еще 22 сентября противник начал спешную переброску резервов на восточное направление, явно опасаясь, что наше наступление там будет продолжаться. Атаки врага в других секторах не прекратились, но стали как-то неувереннее. Об отдельных участках фронта в дивизионных оперсводках впервые за долгое время говорилось: "День прошел спокойно".

Но если наш контрудар и вызвал в неприятельском стане некоторое замешательство, рассчитывать на то, что теперь оборонять Одессу станет легко, не было оснований, Соотношение сил противника и наших, с учетом пополнивших Приморскую армию 157-й дивизии и 3-го морского полка, выражалось более или менее точно формулой: четыре к одному.