Тур Хейердал - По следам Адама

— Куба. Вы могли приплыть туда на «Ра»?

— Вполне могли. Но странным образом, посещением Кубы я обязан путешествию на «Кон-Тики». После победы революции 1959 года первой книгой, которую издал Фидель, была книга об экспедиции «Кон-Тики». «Разумеется, то было пиратское издание», — он сам с улыбкой признался мне в этом при встрече.

Когда я еще жил в Колла Микери, я постоянно получал приглашения на обед от кубинского посольства в Риме. Но я всякий раз отговаривался, ссылаясь на большое расстояние между столицей и моей деревушкой в Северной Италии. Я не понимал причин повышенного внимания посольства к моей скромной персоне и подозревал наличие каких-то политических интриг. Откуда мне было знать, что за приглашениями стояла фигура Фиделя. Он очень интересовался всем, что связано с океаном, и даже распорядился построить отлично оборудованное научное судно.

Однажды в крохотный городок неподалеку от моего дома приехал посол Кубы. Не соглашусь ли я пообедать с ним? На сей раз отказаться было невозможно. Он ждал в ресторане вместе с крупным чиновником из Гаваны, прибывшим в Европу с визитом. Во время аперитива они поставили на столик микрофон и от имени Фиделя Кастро передали мне приглашение побывать на Кубе. Я ответил, что уже был на Кубе во время правления Батисты, за год до плавания на «Кон-Тики». Торговое судно, принадлежавшее моему доброму другу Томасу Ольсену, высадило меня в Сантьяго-де-Куба. Агенты Томаса снабдили меня железнодорожным билетом до Гаваны и забронировали для меня номер в пятизвездном отеле, где я провел некоторое время, дожидаясь места в первом же самолете на Нью-Йорк.

Нигде еще я не видел такой нищеты и страданий, меня поразил контраст, когда я вошел в роскошный отель. Уже в дверях меня атаковал целый сонм мальчишек в униформе. Каждый хотел донести до номера мой единственный чемодан, и все наперебой совали мне в лицо альбомы с фотографиями местных красоток. Когда я не проявил интереса, они шепотом поинтересовались, не хочу ли я маленьких девочек?

Перед включенным микрофоном я принял приглашение в надежде увидеть новую и лучшую Кубу.

Ивонна была типичной горожанкой из Осло, все ее друзья и родные жили там. Наш домик в Италии она воспринимала как дачу за границей. Я же настаивал на том, чтобы жить там постоянно. После «Кон-Тики» я много путешествовал в одиночку, и Ивонна не могла разделять со мной опасности и трудности моих многочисленных морских экспедиций. Ивонна жила одна в Кола Микери вместе с нашими дочерьми Анетт, Мариан и Беттиной, чудесными девчушками, которые еще долго удерживали нас вместе, даже после того, как в нашем браке появилась трещина. Основной причиной крушения нашего брака, скорее всего, послужили мои частые и долгие отлучки. Ивонна являла собой образец терпения, но все же трудно жить с человеком, который появляется дома от случая к случаю и постоянно и охотно рискует жизнью. Различия во взглядах на воспитание детей тоже сыграли свою роль. Я пытался взять на себя функции строгого стража порядка и морали, но слишком редко бывал дома, чтобы хорошо справиться с этой ролью. Мне некого винить в нашем разводе, кроме самого себя.

Я оставил Ивонне дом в Кола Микери и снова налегке отправился в открытый мир.

На сей раз у меня не осталось никаких обязательств перед Ивонной, и я встретил Лилиану. Она вошла в мою жизнь на несколько лет, пока я не покинул Европу и не поселился в Перу. С теплыми южными глазами и волосами цвета воронова крыла, она ничуть не походила ни на одну из моих прежних жен. Ее прадед был индийским торговцем, водившим караваны от Калькутты в Индии до Карфагена в Тунисе. Его сын женился на дочери берберского вождя, и мать Лилианы родилась от этого брака. Она убежала из дома, поскольку ее отец, раввин, не разрешал ей выйти замуж за итальянца католика. Лилиана родилась в Италии и походила на героиню сказки из «Тысячи и одной ночи». Так считал не я один. Каролина, принцесса Монако, приблизив ее ко двору, говорила: «Ты — просто настоящая принцесса из сказки. У меня есть только титул».

В мою первую поездку на Кубу к Фиделю Кастро я взял с собой Лилиану.

По прибытии нас отвезли в дом, расположенный на окраине старой Гаваны, на берегу озера, окруженного роскошным садом. Раньше в этом районе жили богатые кубинцы, бежавшие из страны после прихода Кастро к власти. Теперь в оставленных ими домах селили важных иностранцев. Моя встреча с Фиделем была назначена на следующее утро.

Едва мы вошли в дом, как ветер снаружи усилился и вскоре превратился в сильный шторм. Сильный дождь застучал по крыше, в воздухе проносились обломки веток. Служители бросились заклеивать окна полосками бумаги — ожидался ураган. Лилиана ушла в спальню, легла на кровать и натянула на голову одеяло. Вдруг дверь распахнулась настежь, и на пороге возник огромный человек в плаще с поднятым капюшоном. Он назвал свое имя — Чоми — и передал, что Эль Команданте интересуется, не хотим ли мы посмотреть на ураган из машины. Я не знал, кто такой «Эль Команданте», но конечно предположил, что это сам Кастро. Поэтому я ответил, что если Эль Команданте считает, что это безопасно, иначе он, разумеется, не стал бы делать такое предложение, то я буду только рад. И мы поехали.

На Кубу обрушился страшной силы ураган по имени Кэт. Упавшие деревья перегораживали улицы, и нам постоянно приходилось искать объездные пути. Наконец мы достигли волнореза напротив Малекона, прогулочной набережной в старой части города. Но сегодня невозможно было различить, где кончался океан и начиналась суша: всюду неслись вспененные потоки воды. Машина то и дело застревала в грязи, и тогда мы вылезали под струи дождя и брызг и выталкивали ее. Наконец, Чоми сдался и предложил оставить бесполезные попытки и зайти к нему на чашку кофе. Мне стало интересно посмотреть, как живет кубинский шофер, и я согласился.

Ураган оборвал электрические провода и опрокинул столбы передач, поэтому во всем городе не светилось ни одного окна. Мы остановились перед кирпичным забором, окружавшим низенький дом, и бегом добежали до калитки. На наш стук вышла пожилая дама со свечой в руке. Она проводила нас в просторную комнату. Редко мне доводилось видеть столь странную обстановку. Огромные картины и фотографии Фиделя на стенах, подарки Фиделю из разных стран мира, антикварные гончарные изделия из Перу и Мексики. Все говорило о том, что здесь живет ученый.

— Нет, я не ученый. Я врач, личный врач Эль Команданте. Я сопровождаю его во всех поездках, а он хранит здесь сувениры, которые привозит из-за границы.

Пройдя через несколько темных комнат, мы оказались в небольшой, но уютной гостиной. Дама, оказавшаяся женой Чоми, предложила мне присесть в просторное, уютное кресло.