Ефим Гольбрайх - Былой войны разрозненные строки

С наилучшими пожеланиями.

Москва, 17.4.85. Дорогой Ефим Абелевич!

С редким удовольствием прочитал Вашу книгу, и с этой минуты чувствую себя Вашим знакомым, самому странно. Особенная книга. В ее, как бы скромных художественных претензиях драгоценность. Какая-то своя и совершенно новая для меня художественность. Она в удачно найденной подробности. Хочется сказать: меткая подробность, в ней точное попадание прямо в десятку узнавания, мгновенно рождающего сочувствие, трогающее. Мало что вызывало у меня такое доверие. Но самое притягательное в книге, наверное, все-таки сохраненная довоенно-военная юность, ее опрятность, внятность чувств — уже прошлое. И юность иная, и чистота души теперь своя. Это наше драгоценное вчера для нашего сегодня.

Надо предложить более серьезным издательствам, что я с Вашего разрешения и сделаю. (Не успел. Прим. ред.) Для меня же, лично, Ваша книга будет просто справочником кинематографиста по теме войны. С этой стороны она должна бы входить в список обязательной литературы для творческих ВУЗов. Для актера же она просто клад… Рай для режиссера. Пожалуй, и для сценариста. Тут есть готовые эпизоды для фильмов. Я Ваш самый искренний пропагандист. Будете в Москве, звоните и заходите. Будем искренне рады.

Ролан Быков.

Дорогой Ефим Абелевич!

Только сегодня приступил к чтению Вашей Книги.

На чал и не смог оторваться. Бросил все дела и пока не прочитал последнюю страницу-ничем не занялся.

Прекрасная, истинно правдивая книга и читается лучше романа о войне.

Сердечно благодарю Вас за книгу и внимание.

Ваш Д. Ортенберг 14.5.85.

Иллюстрации

С женой Со школьным товарищем Гришей Неворожкиным, погибшим во Львове С сыном После госпиталя С сестрой С братом С дочерью

Очерки. Эссе. Судьбы

Памяти моей жены Суламифи Федоровской посвящается

Жуков. Штрихи к портрету

Словосочетание «Маршал Победы» однозначно ассоциируется с Жуковым. Георгий Константинович Жуков — единственный четырежды Герой Советского Союза (трижды героями были летчики Кожедуб и Покрышкин) — сделал для разгрома врага столько, что «присвоение» ему народом звание Маршала Победы было естественным, заслуженным, закономерным. С его именем связаны оборона Ленинграда и Москвы, разгром Сталинградской группировки противника, победа в решающей битве Великой Отечественной войны под Орлом и Курском, завершающее сражение за Берлин.

Жуков личность сложная, неординарная, противоречивая. О нем написано много и будет написано еще не раз. Он был суров, жесток, подчас груб и нетерпим. Жена однокашника Жукова генерала Горбатова вспоминала, что Жуков зачастую проявлял черты своего непростого характера и вне службы, когда в этом не было никакой необходимости.

Нет никаких свидетельств, что Жуков, как об этом пишут некоторые авторы, вызволил из тюрьмы Рокоссовского. Между ними были достаточно сложные отношения. Да и не мог он, будучи в 1940 году Командующим Округом, это сделать. Тогда это было небезопасно. Даже для него.

Вновь назначенный Нарком Обороны Тимошенко обнаружил чудовищный недокомплект высшего комсостава. Кто не был расстрелян — сидели. Тимошенко рискнул обратиться к Сталину. Сталин сказал: «Дайте список».

Список был велик. По-видимому, Сталину надоело читать, и он его перечеркнул. Но после буквы Р..

Сталин принял Рокоссовского вместе с Жуковым. Высокий, статный, в ладном кителе с орденами, будущий Маршал был смущен, скован, на вопросы отвечал невпопад. Огорченный Жуков уже решил, что Командарм провалился.

— Почему такая неосведомленность? — раздраженно спросил Сталин, — чем вы занимались перед войной?

— Сидел, товарищ Сталин.

— Нашел время, когда сидеть! — Дотронулся до плеча генерала Сталин. И обстановка разрядилась.

А вот Конева Жуков действительно спас, сделав его своим заместителем, когда после развала Западного фронта тому грозил Трибунал. Но это уже было другое время. Шла война, положение Жукова было другим, и он МОГ это сделать.

Во время последней опалы в «Правде» появилась статья Конева, в которой он беспощадно разнес Жукова. Конев этой статьи не писал и не подписывал. Тем не менее, к его великому огорчению, она появилась за его подписью. Позвонил Хрущев: «Завтра читай свою статью. И без фокусов! Понял?». -Что он мог сделать? Ни одна газета не опубликовала бы его оправдания, ни к одному микрофону он не был бы допущен. Конев это понимал и неоднократно пытался объясниться с Жуковым. Но тот его не простил. Не в его это было характере. Тем более удивительно читать в интервью младшей дочери Жукова Марии: «Отец — истинный христианин. Он всех простил. Он приехал на юбилей к тому же Коневу и обнялся с ним». Это никак не вяжется со словами Жукова, написанными им на конверте, в котором Конев послал Георгию Константиновичу поздравление с Днем Победы и просил прощения: «Предательства не прощают. Прощения проси у Бога. Грехи замаливай в церкви. Г. Жуков». Между этими двумя событиями пролегли десятилетия, и они имели место в разные эпохи жизни маршалов.

Добавлю, что, командуя Уральским Военным Округом, Жуков посетил в Свердловске Ипатьевский дом. К Жукову подошел, участвовавший в расстреле царской семьи, Ермаков и протянул руку Жуков ответил: «Палачам руки не подаю». — В те годы это был мужественный поступок.

Около полугода перед войной и в самом ее начале Жуков возглавлял Генеральный Штаб. Невозможно понять, почему за эти месяцы, когда война уже неотвратимо нависла над страной, о чем неоспоримо свидетельствовали сводки его собственного разведуправления, Генштаб не разработал не только концепции отражения противника, но и вообще не подготовил сколько-нибудь вразумительной тактики на случай внезапного нападения врага. В достаточно обширных «Воспоминаниях и размышлениях» Жуков никак этого не объясняет и о своей работе в Генштабе говорит скупо и вскользь.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});