Сергей Бирюзов - Когда гремели пушки

Поблагодарив командующего за внимание, я распрощался и отправился к себе. Теперь, когда дело сделано, на душе было спокойнее. Мы не так уже гнали свою "чудо-машину", более внимательно присматривались ко всему, что окружало нас.

Картина была невеселой. Чтобы затруднить наступление советских войск, фашистские варвары прибегали к тактике "выжженной земли". Одним из инициаторов и наиболее настойчивых проводников этого черного дела был начальник штаба 8-й немецкой армии, небезызвестный палач Шпейдель, возглавляющий теперь сухопутные войска НАТО в Центральной Европе. Как писал впоследствии Манштейн, "в зоне 20-30 км перед Днепром было разрушено уничтожено или вывезено в тыл все, что могло помочь противнику немедленно продолжать свое наступление, все, что могло явиться для него при сосредоточении сил перед нашими днепровскими позициями укрытием или местом расквартирования, и все, что могло обеспечить ему снабжение, в особенности продовольственное снабжение его войск". По специальному приказу Геринга, как свидетельствует тот же Манштейн, из районов, оставляемых оккупантами, принудительно эвакуировалось за Днепр местное население и вывозились все запасы, включая "хозяйственное имущество, машины, цветные металлы, зерно, технические культуры".

То, что творили фашисты на Украине, превосходило по своей жестокости и бесчеловечности все виденное мною раньше. И это вызывало у наших советских людей ответную волну лютой ненависти к ним.

Как сейчас, вижу перед собой встретившийся тогда на нашем пути сожженный и до основания разрушенный хуторок. Мимо наши автоматчики вели колонну военнопленных. Вдруг откуда-то из подвала выскочила женщина, одетая в изношенное пальто, исхудавшая и плачущая. Потом появился хлопец лет семи. С поднятыми кулаками бросились они на колонну.

- Звери! Изверги! - кричала женщина.

Боец из конвоя пытался успокоить ее:

- Мамаша, они ответят за все. Их судить будут.

- Что суд?.. Не судить их надо, а привязать вот здесь к столбу и оставить: пусть любуются до смерти на то, что сами наделали...

Такие сцены разыгрывались повсеместно, и они оставляли глубокий след в сердце каждого из нас. Мы не только понимали рассудком, но и остро чувствовали необходимость все более и более решительных действий.

С утра 31 января выступили главные силы 3-го Украинского фронта. Несмотря на страшную распутицу, их наступление развивалось довольно высокими темпами. Для противника оно оказалось неожиданным (по крайней мере, в таких масштабах). Командующий войсками 3-го Украинского фронта опять перехитрил гитлеровских генералов.

Выход советских дивизий в район Апостолово, где находилась основная база снабжения 6-й немецкой армии, поставил вражеские войска, оборонявшиеся на никопольском плацдарме, в крайне тяжелое положение. И тут-то ударил с юга 4-й Украинский фронт.

На этот раз и у нас наступление протекало очень успешно. Вражеская оборона была прорвана в короткий срок. Наибольший успех обозначился в полосе 5-й ударной армии, где был введен 2-й гвардейский механизированный корпус. Продвигаясь стремительно вперед, эта армия создала угрозу расчленения группировки противника, действовавшей на плацдарме южнее Никополя, а затем форсировала Днепр в районе Малой Лепетихи и сама захватила плацдарм на противоположном правом берегу реки.

Это произошло в первых числах февраля. Где-нибудь под Москвой в такое время еще свирепствуют метели и трещит мороз, а на Украине уже оголились поля и грунт напоминал раствор цемента. Наступать в таких условиях тяжело. Но и отступать гитлеровцам было не легче. Они вынуждены были бросать увязавшие в грязи вполне исправные пушки, автомашины и даже танки.

Особенно много немецкой техники было оставлено на дороге, идущей на юг вдоль берега Днепра из Никополя на Дудчино. Это был единственный путь, по которому гитлеровцы могли еще отходить.

В итоге напряженных боев, длившихся в течение всего февраля, войска 3-го Украинского фронта, тесно взаимодействуя с нашим 4-м Украинским фронтом, продвинулись более чем на 130 км, освободили Никополь с его марганцем. Кривой Рог с его железорудными месторождениями и взяли направление на Николаев Одессу.

А наш путь по-прежнему лежал на Крым. Освобождение Крыма оставалось главной задачей 4-го Украинского фронта. И теперь для этого создались более благоприятные условия.

Поражения фашистских войск в 1943 году оказались настолько тяжелыми, что их и теперь с трепетом вспоминают битые гитлеровские генералы, в том числе и пресловутый фон Манштейн. Однако последний и тут не может обойтись без фальсификации истории. В своих мемуарах он пытается объяснить отступление немецко-фашистских войск на Украине "осложнениями" на Средиземноморском театре. Он утверждает, что туда якобы пришлось перебрасывать силы с советско-германского фронта.

Бесстыдная ложь! Теперь уже документально подтверждено, что в 1943 году с советско-германского фронта было переброшено на запад всего лишь 5, по сути дела, небоеспособных дивизий, а на смену им пришли 36 новых.

Нелепые утверждения фон Манштейна нельзя рассматривать иначе, как лакейское угодничество перед теперешними союзниками Западной Германии, помогающими возрождению вермахта.

4

После успешного завершения Никопольско-Криворожской операции у нас были изъяты и переданы 3-му Украинскому и другим фронтам 3-я гвардейская, 5-я ударная и 25-я-армии, а также 4-й кавалерийский и 4-й механизированный корпуса. Для осуществления Крымской операции нам были оставлены 2-я гвардейская и 51-я армии, 8-я воздушная армия, 19-й танковый корпус и несколько артиллерийских дивизий резерва Главного командования.

В марте 1944 года представителя Ставки Маршала Советского Союза А. М. Василевского, Ф. И. Толбухина и меня опять вызвали в Москву для доклада Верховному Главнокомандующему. Принял нас Иосиф Виссарионович Сталин через несколько часов после нашего прилета в Москву. На него произвела большое впечатление прихваченная нами рельефная карта Крыма со всеми деталями обороны противника и нанесенным на нее расположением вражеской группировки войск. Сталин несколько раз подходил к этой карте, вынимал изо рта трубку и, тыча мундштуком то в одну, то в другую точку, приговаривал:

- Вот черти!.. Смотрите, где они задумали закрепиться...

Наш замысел и план операции Верховный Главного командующий одобрил и дал конкретные указания о взаимодействии с Черноморским флотом, с Азовской флотилией и в особенности с Отдельной Приморской армией, которая цепко держалась за отвоеванный ею плацдарм на Керченском полуострове.

В тот же день мы вылетели из Москвы и к вечеру были уже опять на КП фронта. А еще через пару дней нас посетил К.Е. Ворошилов. Он представлял Ставку в Отдельной Приморской армии и заехал к нам для увязки действий по освобождению Крыма. В годы Великой Отечественной войны Ставка Верховного Главного командования имела своих представителей на всех фронтах. У нас, на Южном, а затем на 4-м и 3-м Украинских фронтах такими представителями поочередно были А М. Василевский и С. К. Тимошенко, иногда приезжали К Е. Ворошилов, С. М. Буденный, Наряду с этими, как мы выражались тогда, "основными" представителями Ставки в качестве их помощников нас навещали еще многочисленные специалисты по отдельным родам войск и так называемые рабочие группы генералов и офицеров. Последние занимались главным образом подготовкой представителю Ставки различных справочных данных и нередко при этом осложняли работу фронта, нарушали ее ритмичность, вносили в нее излишнюю нервозность.