Анна Франк. - Убежище. Дневник в письмах: 12 июня 1942 - 1 августа 1944

Понедельник. "Мои ноги болят, у меня нет легкой одежды, я не в состоянии мыть посуду при таком пекле!" И в таком духе с утра до вечера. И в самом деле, было невыносимо.

Мне тоже в жару трудно, и я рада, что сегодня дует довольно сильный ветер, хотя солнце до сих пор светит вовсю.

Анна Франк.

Пятница, 2 июня 1944 г.

Дорогая Китти,

Если идешь на чердак, то необходимо захватить зонтик и, желательно, большой — чтобы не промокнуть в случае дождя! Пословица "Выше — суше, ближе к небу — тише" во время бомбежки и для затворников вроде нас неверна.

Хотя бы из-за котов. Муши усвоил привычку использовать газеты на чердаке в качестве личного туалета. Мы опасаемся, что кто-то из соседних домов его услышит, а главное боимся невыносимой и стойкой вонищи. К тому же новый Моффи со склада последовал примеру товарища. Только владельцы котов, пережившие похожую ситуацию, могут представить себе, какие запахи (кроме перца и пряностей) наполняют наш дом. Еще хочу поделиться своим открытием: как вести себя во время обстрелов. Помчаться к ближайшей деревянной лестнице и бегать по ней вверх и вниз, иногда мягко падая. Беготня и падения отвлекают и создают столько шума, что о выстрелах забываешь. Этот замечательный метод был с успехом опробован твоей корреспонденткой!

Анна Франк.

Понедельник, 5 июня 1944 г.

Дорогая Китти,

Напишу тебе о последних новостях Убежища. Во-первых, ссора между Дюсселем и Франками о распределении масла. Во-вторых, крепкая дружба между госпожой ван Даан и вышеупомянутым господином — флирт, смешки, поцелуйчики. У Дюсселя проснулся интерес к женщинам!

Ван Дааны не хотят печь коврижку ко дню рождения Куглера, потому что сами коврижек не едят. Такая мелочность!

Наверху хандра: госпожа простужена. Дюсселя застигли на употреблении дрожжевых таблеток, которыми он не поделился с нами. Пятая армия захватила Рим. Город не пострадал от бомб и не разорен: неплохая пропаганда для Гитлера!

Мало овощей и картофеля, гнилой хлеб.

Схарминка, наша новая кошка, не переносит перца. Она спит на ящике, который служит ее туалетом. А в качестве туалета использует ящик с упаковочным материалом. Отучить невозможно.

Плохая погода. Не прекращающиеся обстрелы Па-де-Кале и всего французского побережья.

Доллары продать невозможно, с золотом еще сложнее, и уже видно дно нашей черной кассы. На что мы будем жить в следующем месяце?

Анна Франк.

Вторник, 6 июня 1944 г.

Милая Китти,

"This is D-day" [13] — возвестило английское радио. И это так: сегодня началась высадка!

Еще по радио передали сообщения о тяжелых бомбардировках Кале, Булони, Гавра, Шербура и Па-де-Кале и о мерах безопасности для оккупированных территорий. Население в радиусе тридцати пяти километров от моря должно быть готово к обстрелам, по возможности англичане заранее сбросят памфлеты.

Согласно немецкому радио английские парашютисты приземлились на французском берегу. А по сообщению Би-би-си: "Английские десантные суда сражаются с немецкой морской пехотой". В девять часов за завтраком мы все решили, что это пробный десант, как два года назад в Дьеппе.

Но в десять часов английское радио сообщило на немецком, голландском, французском и других языках, что высадка действительно началась! Значит, в этот раз настоящая! В одиннадцать часов — английская передача на немецком языке: речь верховного главнокомандующего генерала Эйзенхауэра.

Английская передача на английском языке. "This is D-day". Генерал Эйзенхауэр сказал французскому народу: "Нам предстоит жестокая битва, но она закончится победой. 1944 год — год полной победы. Желаю успеха!".

Английское радио в час дня: 11.000 самолетов стоят наготове, совершают бесперебойные полеты для высадки войск и обстрела тылов. 4000 десантных и малых морских судов непрерывно доставляют на берег между Шербуром и Гавром войска и боеприпасы. Английские и американские войска уже участвуют в ожесточенных боях. Также передали выступления Гербранди, премьер-министра Бельгии, короля Норвегии, Де Голля от французов, английского короля и, разумеется, Черчилля.

P.S. Все в Убежище чрезвычайно взволнованы! Неужели, действительно, придет долгожданное освобождение, которого мы так давно ждем? Это кажется слишком прекрасным и сказочным, чтобы быть правдой! Станет ли этот 1944 год годом победы? Мы этого еще не знаем, но надежда помогает жить, придает силы и мужество. Мы должны быть готовы к предстоящим лишениям, страхам и горестям, выстоять их достойно, сжав кулаки, а не кричать от отчаяния.

Кричать имеют сейчас право Франция, Россия, Италия, да и Германия, но не мы!

О Китти, самое замечательное в наступлении, это надежда, что мы скоро увидим друзей. После того как ужасные немцы под страхом смерти заставляли нас скрываться, освобождение и встреча с друзьями стали основным нашим стремлением! Теперь главное — не евреи, а вся Голландия и вся Европа. Марго говорит, что может быть, в сентябре-октябре мы сможем пойти в школу.

Анна Франк.

P.S. Я буду держать тебя в курсе последних событий! Ночью и сегодня утром в тыл немцев с самолетов были спущены манекены и соломенные чучела, которые взорвались, коснувшись земли. Также спускается много парашютистов, они вымазаны черным, чтобы их ночью не заметили. Утром в шесть часов высадились первые десантники, а перед этим на побережье было сброшено пять миллионов килограмм бомб. Двадцать тысяч самолетов вступили в бой. Уже до высадки прибрежные батареи немцев были выведены из строя, образовался небольшой плацдарм. Все проходит замечательно, несмотря на плохую погоду.

Армия и народ объединены единой волей, единой надеждой.

Пятница, 9 июня 1944 г.

Дорогая Китти,

Десант проходит более, чем успешно! Союзники заняли Байн, деревню на французском побережье, и сейчас отвоевывают Кайен. Задача ясна: отрезать полуостров, на котором расположен Шербур. Каждый вечер военные обозреватели рассказывают об энтузиазме и мужестве солдат, о трудностях, невероятных подвигах, а также о раненых, которых уже перевезли в Англию — некоторые их них выступили по радио. Вопреки скверной погоде налеты продолжаются. Мы слышали по Би-би-си, что Черчилль сам хотел принять участие в высадке, и отказался от этого лишь под давлением Эйзенхаура и других генералов. Подумать только, какой он храбрый — ведь ему не меньше семидесяти!

Возбуждение немного улеглось, и все же мы надеемся на победу к концу года. Госпожу ван Даан с ее хандрой вынести невозможно, сейчас нытье о десанте сменилось жалобами на плохую погоду. Так и хочется посадить ее в ведро с холодной водой на чердаке!