Михаил Люстров - Фонвизин

Среди помещенных в фонвизинском журнале посланий особняком стоит письмо Стародума, в котором московский мыслитель размышляет о причинах столь «малого числа» отечественных ораторов. Услышав спор двух молодых и плохо воспитанных литераторов, из которых один «весьма язвительно шпынял над творениями первых наших писателей», а другой доказывал, что «Россия имеет ораторов, над которыми шутить не позволяется», он принялся думать «о сей беседе» и пришел к выводу, что «истинная причина малого числа ораторов есть недостаток в случаях, при коих бы дар красноречия мог показаться». Перечисляя лучших российских казнодеев, способных сравняться со знаменитыми европейскими витиями, архиепископом Кентерберийским Джоном Тиллотсоном и иезуитом при дворе Людовика XIV Луи Бурдалу, Стародум называет не только проповедников духовного звания, но и старого знакомого Фонвизина, его бывшего «командира» — Ивана Перфильевича Елагина («преосвященные наши митрополиты: Гавриил, Самуил, Платон, суть наши Тиллотсоны и Бурдалу, а разные мнения и голоса Елагина, составленные по долгу звания его, довольно доказывают, какого рода и силы было бы российское витийство, если б имели мы где рассуждать о законе и податях и где судить поведения министров, государственным рулем управляющих»). А чуть выше Стародум заявляет, что живи Елагин в Афинах или Риме, он бы непременно стал Демосфеном и Цицероном. Давно расставшись со своим не самым любимым начальником, Фонвизин продолжает ценить его таланты и отзывается о нем чрезвычайно почтительно.

Итак, Фонвизин заканчивает работу над своим «периодическим сочинением»; по его замыслу, «Друг честных людей» будет выходить в течение всего 1788 года, первые четыре листа (из приготовленных двенадцати) «получить будет можно в начале мая, вторые четыре в начале сентября, а последние четыре в начале будущего года», 750 подписчиков с нетерпением ждут появления первого номера, как вдруг выясняется, что планам «сочинителя „Недоросля“» осуществиться не суждено. В письме Петру Панину, датированном 4 апреля 1788 года, Фонвизин, кроме прочего, пишет, что «здешняя полиция воспретила печатание „Стародума“, итак, я не виноват, если он в публику не выйдет». При жизни Фонвизина «Друг честных людей» «в публику» так и «не вышел» и был напечатан лишь в 1830 году в составе собрания сочинений писателя.

Потерпев сокрушительное поражение в Петербурге, Фонвизин пытается взять реванш в Москве. Как следует из его статьи «Мнение об избрании пиес в „Московские сочинения“», написанной, по мнению некоторых исследователей, в том же 1788 году, в старой столице энергичный литератор планирует организовать литературное общество, члены которого составят редакционную коллегию журнала «Московские сочинения» и будут ежемесячно выдавать строго определенное количество литературной продукции: «по листу стихами и по листу прозою». Отбираемые для публикации и с этой целью обсуждаемые «собранием» литераторов «пиесы» должны соответствовать специально указанным критериям: «надлежать к словесным, а не иным наукам», быть «малыми» и только оригинальными сочинениями. Поэтому в журнале не будет места ни комедиям, ни трагедиям, ни переведенным с иностранных языков прозаическим и стихотворным произведениям. Особенно активно Фонвизин настаивает на оригинальности направляемых в журнал литературных сочинений, отечественные переводы вызывают у него крайнее раздражение, и о них он рассуждает дважды, в начале и в конце программы. По мнению опытного и умелого переводчика с латинского, немецкого и французского языков, среди бытующих в России переводов большая часть выполнена так плохо, что их «и сам переводчик, не говоря о читателе, разуметь не может», а «чужестранные авторы, прославленные во всем свете, теряют в отечестве нашем свою славу, и читатели заражаются дурным вкусом». Примечательно, что о принципиальном отказе печатать сочинения иностранных писателей Фонвизин заявляет и во вступлении к «Другу честных людей», а помешенные во «Мнении» филиппики едва не дословно повторяют многочисленные отзывы современников об отвратительном качестве издаваемых ныне русских переводов. Приступил ли Фонвизин к осуществлению своего плана, предпринял ли в этой связи какие-нибудь шаги, а если не приступил, то почему, остается неизвестным. Если же «Московские сочинения» были не мечтой, а серьезным замыслом, то Фонвизина вновь постигла неудача, и его сугубо литературный, предназначенный для любителей отечественной словесности журнал разделил печальную участь общественно-политического «периодического сочинения, посвященного истине». Правда, в отличие от «Стародума», журнал «Московские сочинения» умер, так и не успев родиться.

К несчастью, та же незавидная судьба постигла и последний фонвизинский издательский проект 1788 года — собрание всех сочинений, созданных или переведенных писателем за без малого 30 лет его литературной деятельности. В мае 1788 года в «Санкт-Петербургских ведомостях» появляется информация о бесплатной раздаче «в Суконной линии в лавке № 14» объявления об издании «Полного собрания сочинений и переводов Дениса Ивановича Фон Визина в пяти томах». Из опубликованного объявления следует, что в состав предполагаемого издания войдут «Недоросль; Брегадир; Корион; Иосиф в 9 песнях; Сидней; слово похвальное Марку Аврелию; о национальном любочестии; Тагио; избранные гольберговы басни; глухой и немой; слово на выздоровление Его Императорского Высочества; Каллисфен; Лисица Казнодей; послание к Шумилову; записки первого путешествия; поучение в Духов день; примечание на критику; челобитная российской Минерве; разные письма и проч.» и что все желающие приобрести книги известного автора могут посетить указанный книжный магазин и осведомиться, на каком этапе находится подготовка издания.

До конца июня 1788 года в трех подряд номерах «Санкт-Петербургских ведомостей» печатается настоятельное предложение уважаемой публике оформить подписку на собрание сочинений и переводов одного из лучших современных отечественных писателей, однако по неизвестным нам причинам дальше деклараций о намерениях дело не пошло. Еще раз пятитомное собрание сочинений Фонвизина упоминается в книготорговой росписи, являющейся приложением к третьему, датированному 1792 годом изданию «Жития графа Никиты Ивановича Панина», но и в этот раз все заканчивается лишь упоминанием. По словам напечатавшего это жизнеописание Петра Ивановича Богдановича (дальнего родственника автора «Душеньки» Ипполита Федоровича Богдановича, известного книгоиздателя, знатока немецкого, французского и английского языков, возможного переводчика замечательного сочинения Карла Линнея «Водка в руках философа, врача и простолюдима» и издателя, а возможно, и переводчика «Похвалы глупости», в русском варианте — «Вещания глупости», Эразма Роттердамского, человека «беспокойного», не всегда законопослушного и по этой причине высланного из столицы в Полтаву), Фонвизин до самой смерти оставался его искренним другом и передал ему для публикации «все свои творения и переводы». Богдановичем были напечатаны «Послание к слугам моим», «Бригадир», «Недоросль» и «Иосиф», однако ни при жизни, ни вскоре после смерти Фонвизина многотомное издание его трудов свет так и не увидело.