Григорий Ревзин - Риэго

Особенно ненавистен был новому правительству капитан-генерал Галисии Мина, душа революционных обществ этой провинции. Когда Фелиу попытался сместить его, отважный герильер перешел к открытому неповиновению. Мину поддержали все воинские части Галисии.

Вспыхнули волнения и в богатейших провинциях Испании — Каталонии и Андалузии. Севилья и Кадис отказались подчиняться приказам «двуличного Фелиу» и прогнали прибывших к ним ставленников нового правительства. Патриоты Кадиса уже начали восстанавливать городские укрепления и мобилизовать верные конституции войска.

Отовсюду в кортесы поступали негодующие послания с требованием отставки Фелиу и остальных министров. Объединить силы, пойти на Мадрид, свергнуть реакционное правительство, разогнать бездеятельные кортесы, низложить Фердинанда — одним словом, «двинуть вперед революцию» — такова была программа недовольных.

Но революция, которая прошла мимо жизненных, кровных интересов подавляющей массы испанского народа, крестьянства, оказалась теперь перед грозной опасностью. Невежественные крестьяне, отравленные религиозным дурманом и слепо повинующиеся своим падре, собирались в вооруженные банды, творившие волю контрреволюционной Апостолической хунты.

Это апостолическое «воинство» начало борьбу «за короля и веру». Командовали им всякие проходимцы, которые разрешали своим солдатам безнаказанно грабить. Во многих местах к этому сброду присоединялись солдаты городских гарнизонов.

Апостолические банды стали блокировать города, и вскоре в крупнейших центрах начал ощущаться недостаток в продовольствии. Когда «солдаты веры» наталкивались на отряды конституционных войск, они применяли старые методы герильи — обращались в бегство, рассыпались по лесам, уходили в горы.

Мина, командовавший в Галисии значительной армией и опиравшийся на города своей провинции, не решился все же на одновременную борьбу и с апостолическими бандами и с властями Мадрида. Он вынужден был вскоре покинуть свой пост.

Неудача Мины поколебала андалузских патриотов. Революционеры столицы, скованные репрессиями, оставались пассивными свидетелями событий, не решаясь предпринять что-либо.

Так в треугольнике, революционеры — правительство — реакция-осенью 1821 года победа досталась правительству. Фелиу всюду смещал местные власти и назначал верных ему людей.

Архиепископ Сарагосский разъезжал по епархии, открыто призывая свою паству к контрреволюционному мятежу. Он распускал провокационный слух, будто капитан-генерал Риэго собирается взорвать собор богоматери дель Пилар — весьма чтимую верующими святыню. Риэго вынужден был без конца заглядывать в разные глухие углы Арагона, чтобы опровергать ложь князя церкви.

А в Мадриде уже решили заменить его угодным правительству человеком. 29 августа король предписал отставить Риэго как «чрезмерного либерала и демократа». Пост капитан-генерала Арагона получил Мореда — в прошлом сподвижник кровавого Элио.

Возвращаясь из очередной поездки по провинции, Риэго приближался со своим эскортом к Сарагосе. У городских ворот ему преградил дорогу начальник гарнизона. Офицер протянул Рафаэлю пакет:

— Генерал, я имею распоряжение не впускать вас в город!

Риэго прочел бумагу. Мореда сообщал генералу Риэго, что он смещен с поста и ему предписывается немедленно, не заезжая в Сарагосу, проследовать в Каталонию, в город Лериду.

Рафаэля возмутила оскорбительная форма отставки.

— Полковник, вам известно, что я капитан-генерал Арагона?

— Не может быть двух капитан-генералов! Этот пост занимает теперь генерал Мореда.

— Но знаете вы по крайней мере военный устав? Как сменяется командующий вооруженными силами провинции?

— Я знаю одно: я обязан повиноваться распоряжениям моего начальника.

Продолжать разговор бесполезно… Риэго оборачивается к спутникам и машет рукой:

— Войдем в город!

— Ни шагу дальше! Со мною рота солдат. Я не остановлюсь перед крайностью, если вы попытаетесь войти в город силой!

— Сабли наголо! — кричит взбешенный Риэго.

Но из ворот бегут солдаты с ружьями наперевес.

— Дон Рафаэль, будьте благоразумны. В Мадриде дела вашей партии безнадежны. Если я пристрелю вас, как куропатку, то получу за это награду от короля. Послушайтесь доброго совета, поворачивайте в Лериду.

«Достопочтенный сеньор! Военные и гражданские власти Лериды узнали, что ваше превосходительство по решению правительства должно прибыть в наш город. Спешим выказать вам со всей искренностью наше удовольствие по случаю предстоящего вашего приезда в Лериду. Мы увидим в стенах нашего города первого героя испанской свободы и национальной независимости, высокие и достойные дела которого будут бессмертны в истории. Чтобы дать вам публичное доказательство благодарности и преклонения, мы просим вас сообщить о дне и часе вашего приезда. Мы знаем, что ваше сердце полно горечи, и не можем остаться равнодушными к этому. Мы надеемся, что подготовляемая нами торжественная встреча, подсказанная искренним чувством, будет вам приятна. Заверяем вас, что у всех граждан Лериды вы найдете братский прием».

На это послание, датированное 6 сентября 1821 года, Риэго в тот же день ответил:

«Почтенные мои сограждане! Горькая чаша, которую заставляют меня испить вот уже второй раз, забыта мною благодаря прекрасным чувствам, высказанным вами. Я бесконечно вам признателен за проявление любви. Мне трудно передать в словах горячую благодарность, наполнившую мое сердце. Я прибуду в ваш славный город завтра между девятью и десятью часами утра. Впервые после долгого времени придется мне вступить на почву Каталонии, обитателей которой я люблю всей душой за беспримерную доблесть, выделяющую их среди прочих племен свободной Испании. Рафаэль Риэго».

Со всех концов Испании Риэго получал приветственные адреса: либеральная молодежь высказывала ему свое сочувствие. И это утешало изгнанника.

Но вторая ссылка Риэго, как и первая, была недолгой. В декабре по всей Испании происходили выборы в новые кортесы. Восторженным удалось провести многих своих кандидатов. Избранным оказался и Риэго.

Об этом Рафаэлю сообщила в начале декабря избирательная хунта его родной провинции Астурии. Теперь он мог вернуться в столицу и принять участие в политическом руководстве страной.

Кортесы открылись 1 марта 1822 года. Преобладающее влияние левых сказалось уже при выборе председателя. Несмотря на яростное противодействие нового правительства, возглавляемого правым либералом Мартинесом де ла Роса, депутаты избрали на этот почетный и ответственный пост Риэго.