Джон Винер - Вместе! Джон Леннон и его время

Дуглас не мог сдержать гнева:

– Но ведь это единственная страна в мире, где с экрана телевизора можно говорить подобные вещи!

Рубин ответил:

– Я провел пять лет в тюрьме за то, что говорил подобные вещи. Так что это неправда.

Дуглас вернулся к заранее заготовленным вопросам:

– Говорят, вы выступаете против наркотиков. Вы не хотите остановиться на этом поподробнее?

Джон подсказал Рубину: «Героин».

Рубин подхватил:

– Нет, я не против наркотиков, я только против героина. В аудитории раздались смешки и хлопки.

– Как доказала правительственная комиссия, - продолжал Рубин, - полиция поощряет торговлю героином. Героин используется против чернокожих и против белой молодежи.

Джон поддержал его:

– Героин - убийца.

Рубин продолжал:

– Подростки принимают «угнетающие» наркотики и героин, потому что у них нет будущего в этой стране, потому что они уже не надеются что-либо изменить здесь, они не находят себе места в нормальной общественной жизни, где они могли бы проявить свои способности и встать на ноги, и как революционное движение мы должны создать альтернативу этому отчаянному положению вещей.

Джон задал еще один вопрос:

– Несколько лет назад ты заявлял: «Не голосуйте. Участие в выборах бесполезно». Мне тоже так казалось, и сам я никогда не голосовал. А теперь ты говоришь: «Все на избирательные участки!» Мне этот призыв не кажется радикальным. Что изменилось за эти два года?

– Теперь голосуют с восемнадцати лет. Мы считаем, что молодежь должна участвовать в выборах единым блоком - как женщины. Нам надо изгнать Никсона из Белого дома. Нам надо покончить с этой автоматизированной войной во Вьетнаме. Нам надо кончать с отчаянным положением вещей…

Тут зазвучала музыкальная заставка передачи и заглушила последние слова Рубина - это означало, что режиссер решил прервать шоу рекламной вставкой.

– Эй, погодите секунду! - крикнул Рубин.

– Мы скоро вернемся! - заорал Дуглас.

Когда шоу возобновилось, Рубину позволили закончить мысль, но не критиковать лично Никсона. Он ловко вывернулся:

– Мы должны участвовать в выборах. Мы сможем стать мощной силой, если будем голосовать вместе. Мы не должны голосовать за тех кандидатов, которые не требуют вывести войска из Вьетнама. Мы должны пойти на оба съезда - в Майами и в Сан-Диего и выразить свои взгляды ненасильственными средствами.

Джон повторил:

– Ненасильственными.

Рубин продолжал:

– А если мы поступим иначе, нас просто убьют. В такой уж стране мы живем.

Аудитория ответила ему гулом неодобрения. Дуглас перехватил инициативу.

– Да вы же сами не верите в то, что говорите, - сказал он по-отечески печальным тоном.

Рубин возразил:

– Кентский университет! Кентский университет! - но он и сам понял, что перегнул палку.

Джон попытался спасти положение:

– Слушайте, у каждого может быть собственное мнение… Что бы ни происходило в мире, мы за все в ответе.

Дуглас схватился за спасительную банальность:

– Вот вы все говорите о том, что вам не нравится. А вы можете сказать что-нибудь хорошее о нашей стране?

Рубин:

– Хорошее - это люди нашей страны, которые ждут перемен.

Дуглас:

– И это все?

– Система насквозь прогнила. Но дети Америки хотят изменить свою страну. И это прекрасно.

Джон подхватил:

– Немедленно!

Зрители отреагировали с энтузиазмом и зааплодировали. Настроение у этой аудитории менялось очень быстро. Дуглас продолжал подначивать Рубина:

– Почему вы так озлоблены на страну, которая позволяет вам появляться на национальном телевидении и говорить такие вещи? - В его голосе послышалась нотка самодовольства.

– Потому что я вижу, как она поступает с индейцами, черными, вьетнамцами, и я знаю, что она может сделать со мной за мои разговоры.

Джон почувствовал, что Рубин опять зашел слишком далеко.

– Ты ведь участвуешь в этом шоу, - подсказал он, - только потому, что веришь в американцев.

Джон показал себя молодцом, и Рубин ухватился за протянутый ему спасательный круг:

– Да, мы очень верим в людей этой страны.

– Кстати, о доверии, - продолжал Дуглас. - Разве вы не утверждали в своей книге «Мы - везде», что не доверяете никому, кто не сидел за решеткой? Вы доверяете Джону и Йоко? Они же не сидели за решеткой! - Дуглас вообразил, что Рубин окончательно уничтожен.

– Да конечно они сидели! - заявил Рубин убежденно. Дуглас оторопел.

– Он имеет в виду, чисто символически! - крикнул Джон раздраженно.

Рубин понял замешательство Дугласа:

– Они страдали, они испытали угнетение. Он ирландец, она японка. Тут можно говорить о всех женщинах - все они страдают, все сидят за решеткой. Не в буквальном смысле, разумеется.

Вторая передача закончилась.

Этот эпизод тщательно изучали в ФБР, чье 14-е управление сделало его полную магнитофонную запись. В рапорте Рубин назван «экстремистом», а Джон - «ОБ - НЛ» (объект безопасности - «новые левые»). В стенограмме особо выделены слова Рубина: «Вместе со многими людьми в стране мы стремимся добиться поражения Никсона». В ФБР, похоже, считали, что помощь Никсону на предстоящих выборах - одна из задач, стоящих перед этой организацией. Десять копий рапорта были разосланы в местные отделения Бюро крупнейших городов, а также в ряд правительственных учреждений.

В среду Дуглас начал передачу песней «Я насвистываю веселую мелодию», которую сочинили не Леннон-Маккартни, а Роджерс и Хаммерстайн. Йоко объявила, что споет песню «Сестры, о сестры». «Это не о монашках», - заметил Джон.

В тот день гостем программы был Чак Берри. Джон прокомментировал его появление так:

– Когда я слышу классный рок калибра Чака Берри, я забываю обо всем на свете - тут пусть хоть мир провалится в тартарары, мне все равно. Рок-н-ролл - моя болезнь.

Дуглас сказал:

– В те далекие времена песни не несли никакого серьезного содержания, - возможно, это был камешек в огород Джона, пытавшегося сочинять «тематические» песни на злобу дня.

Джон вежливо поправил его:

– Стихи Чака Берри были очень неглупыми. В 50-е годы, когда песни были, в общем-то, ни о чем, он сочинял социальные комментарии, песни с отличными стихами, которые повлияли на творчество Дилана, на меня, на многих других… Если бы вы захотели придумать другое название рок-н-роллу, его следовало бы назвать «чак берри». В 50-е целое поколение боготворило его музыку. А сегодня прошлое и настоящее встретились в этой студии. И, как говорится, «Да здравствует рок-н-ролл!».

Вместе они спели «Мемфис», потом немного поболтали перед телекамерой и исполнили «Джонни Б. Гуд» - песенку о парнишке по имени Джонни, которому мама предсказывает блестящее будущее лидера рок-группы…