Георгий Холостяков - Вечный огонь

Разве бы вы пустили? - отвечает. - А победителей не судят!.

А у самого зуб на зуб не попадает: вода в бухте уже остыла, да и норд-ост задул... Насчет того, что победителей не судят, он, чудак, и генералу Петраковскому выпалил, когда тот был у нас час спустя...

Заместитель командарма, конечно, тоже отчитал Ананьина за самовольство, однако велел комбату заполнить на него наградной лист. Молодой офицер был представлен к ордену Красной Звезды. Но получил он орден Красного Знамени так решили старшие начальники. До назначения в морскую пехоту Н. Д. Ананьин командовал артиллерийским подразделением небольшой канонерской лодки Азовской флотилии. У Балки Адамовича в его обязанности входила также корректировка огня береговых батарей. За падением снарядов он обычно наблюдал с заводской трубы Октября - позиции небезопасной, но зато с отличным обзором. Должно быть, оттуда особенно бросался в глаза фашистский флаг на молу, и стерпеть это старший лейтенант не мог.

Вениамин Сергеевич вспоминал, как однажды его вместе с командиром другого батальона, ставшего соседом 305-го, срочно вызвали на КП НОР. Там находились представитель командования фронта и командующий флотом. Комбаты доложили о состоянии батальонов - и в том, и в другом насчитывалось лишь по нескольку десятков бойцов. Затем им объяснили, что положение восточнее Новороссийска остается крайне напряженным, особенно за Шапсугской, откуда противник пытается пробить себе новый выход к морю, и потому на их участок, где враг остановлен, нет возможности дать солидное подкрепление.

- Еще два-три дня продержитесь? - спросил представитель фронта. - После этого сменим.

Комбаты были уверены в одном: люди готовы стоять насмерть, драться до последнего. Это они и доложили старшим начальникам. А им было сказано и разрешено передать бойцам, что о моряках, закрывших для врага стратегически важное шоссе, известно Верховному Главнокомандованию, известно Сталину.

И остатки батальонов, получая скудное маршевое пополнение, держались, ходили в контратаки. НОР помогал им всеми огневыми средствами, какие могли быть тут использованы, вплоть до катюш. Порой гитлеровцам удавалось пересекать Балку Адамовича группами пехоты, однако закрепиться за нею и вывести на шоссе танки - никогда.

Рубеж, обильно политый и вражеской кровью, и кровью наших матросов, был передан затем 318-й стрелковой дивизии полковника В. А. Вруцкого, героя Одесской обороны. И она стояла здесь неколебимо почти год - пока не пришла пора сделать его исходным рубежом наступления.

В один из тех дней, когда уличные бои еще продолжались и в западной части города - 9 или 10 сентября, - под Новороссийском побывал (в последний раз перед тем, как тяжелейшее ранение вывело его из строя) адмирал И. С. Исаков. Назначенный после объединения двух фронтов членом Военного совета Закавказского, он по-прежнему являлся старшим морским начальником на юге.

Ивану Степановичу было, конечно, известно, что морская пехота заняла оборону по Балке Адамовича, и он интересовался всеми подробностями - сколько там бойцов, где именно закрепились, какие батареи поддерживают. Он отлично представлял это место, но хотел сам взглянуть на него хотя бы издали, и мы проехали по шоссе за Шесхарис - проскочить в светлое время дальше было трудновато.

Тогда же И. С. Исаков приказал взорвать Дообский маяк. Он считал, что, раз противник вышел к Цемесской бухте, сохранять такой ориентир нельзя. В те дни гибло немало и более ценного, но красавца-маяка, построенного добротно и прочно, на века, стало жаль до боли. Я попросил нашего флагманского минера А. И. Малова подрывать маячную башню поаккуратнее, чтобы уцелело хоть основание.

Получил я также приказание перенести управление военно-морской базой в Геленджик. База есть база - ее штабу надо быть там, где можно обеспечить стоянку и обслуживание кораблей. К тому же хорошо оборудованный КП на 9-м километре, оказавшийся у линии фронта, понадобился армейцам.

Тихий Геленджик

Этот зеленый городок у небольшой подковообразной бухты, которую ограждают выступающие навстречу друг другу мысы: скалистый, обрывистый Толстый и низкий, песчаный Тонкий, был до войны уютным приморским курортом. С осени 1941 года, когда усилились налеты фашистской авиации на Новороссийск, в Геленджике стояла часть вспомогательных судов нашей базы, а также речные корабли, ушедшие с Дуная.

Геленджик с его бухтой был нашим тылом, нашей запасной позицией, созданной самой природой. Теперь здесь развертывалась передовая, ближайшая к фронту военно-морская база.

Называлась она по-прежнему Новороссийской. Новороссийск находился рядом, за гористым мысом Дооб, и мы, несмотря на тяжелую обстановку на фронте, очень верили, что вернемся туда скоро. Начальникам отделов и служб штаба было даже приказано иметь наготове рабочие планы обратного перебазирования. Майору Бородянскому я объявил, что он, какие бы ни выполнял задания в Геленджике, должен и впредь считать себя новороссийским комендантом.

А пока надо было обживать новое место. Развернув временный командный пункт в землянках среди совхозного виноградника (через несколько дней оборудовали КП на Толстом мысу), мы взялись налаживать базовое обслуживание кораблей.

Обследовав городок и бухту, начштаба Александр Иванович Матвеев смущенно доложил:

- Все три пристани на месте, склады тоже, пресная вода имеется. А вот электростанция не действует. И спросить не с кого...

Геленджик оказался почти пустым. Учреждения и большинство жителей эвакуировались. Электростанцию демонтировали - опасались, как бы не досталась врагу... Конечно, если бы немцы вырвались у Новороссийска на шоссе, их танкам понадобилось бы не слишком много времени, чтобы достигнуть Геленджика. Но не дошло же до этого! И было страшно обидно, что не успели предупредить чью-то чрезмерную поспешность, создавшую столько дополнительных трудностей.

Первую электроэнергию дали на берег из бухты: механики ОВРа во главе с изобретательным Л. Г. Сучилиным приспособили для этого генераторы стоявших тут поврежденных судов.

Но вот как организовать в Геленджике ремонт кораблей, сначала, кажется, не представлял даже многоопытный Андроник Айрапетович Шахназаров. Основное оборудование мастерских он эвакуировал из Новороссийска в дальние тылы - так было приказано. Судоремонтная рота, вынужденно введенная в бой, потеряла многих специалистов...

Однако база, где нельзя подлечить хотя бы малые боевые корабли и вспомогательные суда, - это не база. Изыскать возможности для ремонта их в Геленджике надо было во что бы то ни стало.

На окраине городка обнаружились мастерские машинно-тракторной станции. Там уцелели нефтяной движок, несколько стареньких станков и кое-что еще. С этого и началось восстановление ремонтного хозяйства нашего техотдела. Чем могла, поделилась по-соседски Туапсинская военно-морская база. Очень много необходимого нашлось в разбитом бомбами и снарядами механическом цехе цемзавода Октябрь. Туда, к самой линии фронта, Шахназаров организовывал по ночам несчетные экспедиции, и краснофлотцы выносили под вражеским огнем и станки, и детали, и годный для разных поделок металл. В том, что к возвращению поврежденных кораблей в строй удалось приступить на новом месте довольно быстро, большая заслуга также флагманского инженера-механика Виктора Сергеевича Причастенко и командира судоремонтной роты (постепенно она была пополнена) молодого военного инженера Анатолия Даниловича Баришпольца.