Чекисты рассказывают. Книги 1-7 - Александр Александрович Лукин

стало спокойнее, возбуждение, вызванное долгой неопределенностью, спало. Осталась только сосредоточенность и уверенность: не зря приехал!

Александр шел на большом удалении от встретившихся и внимательно изучал подходы. Нет, контрнаблюдения не было: ни спереди, ни сзади, ни в редких машинах, стоящих у обочин, никого подозрительного. Да, американские разведчики слишком вольготно чувствуют себя; видно, в этой стране у них еще не случалось серьезных провалов.

Перед парком Васильевский свернул в сторону, обошел его и зашел с другого входа. На это время он потерял Панкова из виду, но почему-то был уверен, что наверняка найдет их именно там. С видом человека, изнывающего от безделья, он медленно, не оглядываясь, прошел по аллейке, ведущей в глубину парка, тяжело плюхнулся на скамейку, раскинул по спинке руки, откинул голову. Вид отсюда был неплохой, но Панкова и американцев Васильевский не увидел. Это его обеспокоило, но открыто озираться было нельзя! Александр вытащил из кейса журнал, почитал немного, потом, сделав вид, что поза надоела, стал устраиваться поудобнее, сел так — не годится, повернулся… и чуть не натворил глупостей: едва себя сдержал, чтобы резко не отвернуться. Эти трое шли по аллее, параллельной той, на которой он сидел, и явно искали место, где бы им устроиться. «Что же, они заранее даже это не предусмотрели? Ну, ребята…»

Александр снова уткнулся в журнал.

Один из американцев, который был пониже и одет в более темный костюм, шел позади и постоянно озирался. Высокий блондин в белом демонстрировал образцы галантности. Он учтиво наклонялся к Панкову и что-то говорил. Метров через семьдесят они остановились и, усевшись на скамейку, оказались наискосок от Васильевского. Коротышка, шедший сзади, прошел вперед и сел на скамью отдельно. «Вот у кого функция контрнаблюдателя!» — догадался Васильевский. Но уж больно примитивно это делается. Ракурс не очень удобен, но снимать было можно.

Пора! Александр положил кейс на колени, открыл его, достал пакетик с орехами, прихлопнул крышку и выровнял кейс так, чтобы крохотное окошечко на его дне было направлено прямо на сидящих наискосок. Камера начала снимать.

Разглядывая журнал и щелкая орехи, Васильевский наблюдал, как Панков достал какой-то листок и подал его собеседнику Тот изучал его минут пять, затем сунул в нагрудный карман.

«Возможно, список проблем, по которым Панков мог бы давать информацию».

В первой половине беседы больше говорил Панков, потом, сильно жестикулируя, что-то вещал американец.

«Скорее всего, идет инструктаж».

Беседа продолжалась уже пятьдесят минут. Васильевскому было нужно заснять момент передачи Панкову сотрудником ЦРУ каких-либо предметов: денег, шифр-блокнотов, инструкций, шпионской техники. Отсюда, конечно, не разобрать, что это будет, но все равно необходимо. Это понадобится, когда встанет вопрос о привлечении Панкова к уголовной ответственности.

Наконец-то! На шестьдесят третьей минуте долговязый блондин одновременно сунул руки в боковые карманы пиджака, вытащил их них два небольших пакета и вручил Панкову. Тот при этом ерзал и улыбался.

Все, можно собираться. Надо опередить Панкова, прийти на судно раньше его.

5

Когда Александр поднялся на палубу «Академика Волгарева», вахтенный штурман сразу его узнал:

— А-а, турист-мученик! Наслышаны, наслышаны, ждем! Нам еще в море сообщили, что грузу на обратный путь прибавляется. Ну что, победил свою болезнь?

— Да уж постарался.

Штурман провел Васильевского в каюту, показал койку, сам на минутку присел:

— Завидую я тебе, турист.

— Почему?

— Ну как же, пожил в чужой стране, набрался впечатлений.

— Впечатлений действительно хватает, — согласился Александр.

Научно-исследовательское судно — это совсем не то что пассажирское. Никаких излишеств, удобств ровно столько, сколько необходимо. Все подчинено только одному — созданию условий для полноценной работы. Александр один из всех не был занят постоянным делом и видел находящихся на борту сотрудников только во время приема пищи да вечером в кают-компании.

Тем не менее ему удалось познакомиться с Гавриловым, соседом Панкова по каюте и его коллегой по институту антикоррозийных покрытий. Александр установил, что любимым развлечением Гаврилова в свободное время является разгадывание кроссвордов. Васильевский с трудом отыскал в пачке «Огоньков» номер с кроссвордом, еще не исчирканным бисерным почерком Гаврилова, подсел как-то к нему с этим журналом, задумался и спросил, ни к кому вроде не обращаясь:

— Крайний носовой отсек судна. Как же он называется-то, черт его…

— Форпик, — немедленно заглотил наживку Гаврилов.

Васильевский посмотрел на него с удивлением и интересом.

— Подходит! Но тут у меня есть такое, что никому, наверно, не под силу.

— Давайте, давайте, — заволновался Гаврилов.

— Вымершее травоядное очень крупных размеров с одним рогом на лбу выше глаз.

— Ну-у, напугали, это же совсем элементарно, — облегченно выдохнул Гаврилов, — это же эласмотерий! Любой школьник скажет.

— Хотел бы я встретить такого школьника, — засомневался Васильевский и посмотрел на Гаврилова с уважением. — Вы что, ходячая энциклопедия?

Ученый слегка засмущался, чуточку порозовел от удовольствия и в конце разговора пригласил Александра в каюту «на чашку чудесного бразильского кофе». Панков лежал на своей койке и полусонными глазами смотрел в книгу. С Васильевским поздоровался дружелюбно, но в разговор его с Гавриловым не вступал. Наоборот, повернулся лицом к стене и засопел.

В Ленинграде в процессе таможенного досмотра ни денег, ни пакетов ни у Панкова, ни у Гаврилова обнаружено не было.

В кабинете начальника управления Покрышева наступила короткая тишина. Только чуть слышно, с легким мелодичным звоном, тикали в углу большие, в человеческий рост, старинные часы. Напротив генерала сидели начальник отдела Сергеев и старший оперуполномоченный Васильевский. Александр только что закончил доклад по результатам поездки в Латинскую Америку. Генерал задумался. В раздумье он сидел откинувшись на спинку кресла, положив руки на подлокотники, спокойно, как бы отрешенно глядел чуть в сторону. Наконец генерал повернулся к Васильевскому и спросил с улыбкой:

— Ну, Александр Павлович, как собираетесь дальше бороться с Панковым?

Васильевский немного растерялся.

— Мы с Михаилом Александровичем полагаем, что Панкова следует брать при первой же шпионской акции.

— Почему?

— Нам неизвестно, какие инструкции получил он от американцев. Возможны непредсказуемые действия, которые трудно будет проконтролировать. А это может привести к утечке информации, интересующей ЦРУ

— Правильно, — генерал одобрительно кивнул и посмотрел теперь на Сергеева, — но ведь не менее важной является задача по разоблачению американских разведчиков, действующих на нашей территории. Как же быть с ними?

— Мы думали над этим, товарищ генерал, — ответил Сергеев. — Наш план предусматривает захват сотрудника ЦРУ с поличным в момент связи с Панковым.

— Но если он раньше выйдет из игры?

Начальник отдела помолчал, потом уверенно продолжил:

— Детальное изучение личности Панкова дает основание полагать, что его можно будет использовать в отдельных мероприятиях и после ареста.

— На