Андрей Танасейчук - Майн Рид: жил отважный капитан

«Капитан Майн Рид, — пишет она, — оказался однажды в числе гостей в доме тетушки, и до того вечера я никогда прежде не слышала его имени… Но в течение того самого вечера капитан раз или два видел меня и, как он сам выразился, «влюбился с первого взгляда», в то время как на меня галантный герой не произвел ни малейшего впечатления; в тот же вечер кто-то спросил меня: «Каков он, капитан Рид?» — «Джентльмен средних лет», — таков был мой ответ и только. На следующее утро тетушка сказала: «Капитан Майн Рид отчаянно влюбился в тебя, дитя мое!» На это я ответила: «Можешь сказать капитану Майн Риду, что я в него не влюбилась»». После этого эпизода «джентльмен средних лет» был совершенно забыт. Но прошло несколько недель с того вечера, и — «я вновь встретилась со своей судьбой; я сидела одна в гостиной и была поглощена работой над платьем, которое шила своей кукле; в комнату вошел господин и, подойдя ко мне, протянул руку и спросил, помню ли я его? Поскольку вид у него был вполне иностранный, я отвечала: «О, да! Вы мсье…» Но гость прервал меня и назвался по имени: «Майн Рид». Затем он спросил, сколько мне лет, я ему ответила, на что капитан ответил: «Вы уже достаточно взрослая, чтобы иметь возлюбленного, и я хочу им стать!»». В этот момент в комнату вошла тетушка, пишет мадам Рид, и «я собрала вещи своей куклы и ушла, чтобы обдумать происшедшее». После этого события капитан почти ежедневно посещал тетушку в надежде увидеться с племянницей, но та старательно избегала его. Он продолжал приходить и однажды, вспоминает Элизабет Рид, «…спросил меня, считаю ли я его красивым. Со всей своей детской откровенностью я ответила: «Нет!»». Но поклонник был настойчив и, в конце концов, она почувствовала к нему… жалость: «…потому что я вообразила его себе беженцем: я часто слышала, — пишет она, — его имя в связи с другими беженцами; в моем еще детском сознании не было четкого представления о том, кто такие беженцы; я знала только, что они несчастны, и мне казалось, что у Майн Рида, видимо, нет ни родителей, ни друзей, — а у меня не было возможностей что-нибудь разузнать про него».

Эпизоды, о которых пишет Элизабет Рид, относятся к весне-осени 1851 года. Майн Рид только что опубликовал роман «Охотники за скальпами» и сочинял свой первый «юношеский» роман. Жизнь его была насыщена литературой и политической активностью. Он был полон планов и впервые собирался на «континент» — это была его давняя мечта — он хотел посетить Францию, побродить по парижским улицам, попрактиковаться во французском — языке, в котором делал такие успехи в годы учебы в Белфасте. А юная возлюбленная не отвечала взаимностью. Можно ли со стопроцентной уверенностью утверждать, что уже тогда писатель воспринимал тринадцатилетнюю «нимфетку» как свою судьбу? Трудно ответить утвердительно, но то, что он был влюблен и испытывал настоящую страсть — очевидно. И ее отзвуки отчетливы даже в романе «Жена-дитя», хотя и написан он был много позднее. Вслушайтесь, как Рид описывает свою юную — тогда еще совсем от него далекую — возлюбленную: «…она была удивительным созданием. Она была все еще ребенком, самым обычным ребенком, одетым в простое платье без рукавов и короткую юбку, распущенные волосы волнами струились ей на плечи. Но под ее платьем уже угадывались линии тела, характер которых говорил о приближающейся женской зрелости, а ее роскошные локоны уже нуждались в заколках и гребнях».

Он пытался завоевать ее сердце подарками и знаками внимания, пытался поразить ее своей известностью и подарил свой недавно вышедший роман, но, как мы видим, она его не любила (да, видимо, и не могла еще любить — в тринадцать-то лет!). Но кое-чего Рид все-таки добился: пусть то была жалость, но он сумел разбудить воображение девочки. Впрочем, сам он об этом, конечно, не догадывался, да и слава богу: знать, что тебя жалеет девочка — сама мысль была бы невыносима такому гордецу, как Майн Рид! Он простился с ней и уехал в Париж.

В Париже Рид очутился накануне переворота, который устроил тогда еще президент Французской республики, а вскоре император Франции — Луи Бонапарт. Майн Рид видел, как это происходило. Увиденное, очевидно, настолько переплелось с любовными переживаниями (переживал, очень переживал влюбленный писатель!), что затем — в преображенном, естественно, виде! — «перекочевало» в роман о любви («Жена-дитя»).

А теперь вновь предоставим слово Элизабет. «С нашего расставания в Лондоне минуло два года, — пишет она. — Майн Рид ничего не знал обо мне, когда судьба привела его в город, где я тогда находилась. Писатель приехал по приглашению выступить на митинге в защиту польских беженцев. Я присутствовала там, где происходил митинг; со мной были отец и несколько его друзей. Едва капитан Рид вошел в зал, по моему телу будто пробежал электрический разряд. Не сказав никому ни слова, я немедленно пошла туда, куда направился он. Там, в конце зала, находилась платформа, на которой стоял выступающий и сидели несколько леди и джентльменов. Майн Рид занял свое место на платформе; я села напротив него. Мы еще не обменялись ни одним словом, но весь вечер смотрели друг на друга.

Все было как во сне. Подо мной море лиц, но я никого из них не вижу… и не помню речей, которые произносились!»

Они едва смогли обменяться парой фраз, но успели обменяться адресами и… начался роман в письмах, а потом ей сравнялось шестнадцать, и Майн Рид примчался к ее отцу просить руки дочери.

Но это произошло в 1853 году — через два с лишним года после того, как писатель впервые встретил и полюбил свою будущую «жену-дитя». А пока, разрываясь между любовью и политикой, он писал новый роман.

Первый «юношеский» роман

Боуг поставил Риду жесткие сроки: роман должен быть сдан до 1 декабря 1851 года. Но писатель справился с поставленной задачей и представил свое новое произведение досрочно — в конце ноября. Издатель торопился — он планировал выпустить роман к Рождеству, а Рид спешил закончить работу поскорее потому, что хотел поехать в Париж.

Во Францию, судя по всему, Рид отправился сразу после сдачи рукописи и уже в конце ноября очутился в Париже. В упоминавшемся неоднократно романе «Жена-дитя» Мейнард попадает в столицу Франции тогда же. Он оказывается в Париже, возвращаясь на родину после поражения Венгерской революции, в завершающей фазе которой принимал деятельное участие. В отличие от своего героя, который добирался в Париж кружным путем и с приключениями, Рид приехал туда совершенно обычным образом: он пересек Ла-Манш на пароходе, а затем из Кале добрался до столицы поездом. Но и он, и его герой очутились в столице французского государства в знаменательный момент — накануне государственного переворота — того самого «18 брюмера Луи Бонапарта», о котором позднее Карл Маркс напишет свою знаменитую работу. Опять же, в отличие от протагониста романа, которого, если помнит читатель, едва не расстреляли за его республиканские взгляды (и защиту бедной модистки от насилия), Рид никак не пострадал в ходе переворота. Но картины и сцены этого события так живо запечатлелись в памяти и, видимо, настолько потрясли его «республиканское сердце», что полтора десятка лет спустя превратились, пожалуй, в наиболее живописные в романе.