Виталий Никольский - ГРУ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ. ГЕРОИ НЕВИДИМОГО ФРОНТА

Было бы значительно правильнее всю эту зеленую молодежь, так пострадавшую в детстве от ужасов войны, как правило, потерявшую своих близких на родине, оставить в Австрии или дать возможность выезжать в СССР всей семьей. Оставшиеся за границей при таких необычных обстоятельствах наши соотечественники создали бы своеобразную базу близких нам людей, на которых можно было бы влиять в последующем и использовать в нужном нам направлении.

ГЛАВА 15. Несение оккупационной службы войсками

Центральная группа войск имела в Австрии две дивизии и значительное количество отдельных частей обслуживания (инженерные, связи, ОСНАЗ и т. д.). Учитывая сравнительно небольшую территорию советской зоны оккупации, войска занимали весь казарменный фонд и стояли гарнизонами почти в каждом населенном пункте. Помимо повседневной боевой подготовки, несения службы суточного наряда, охраны линии демаркации, у военнослужащих оставалось свободное время, рационально использовать которое в условиях пребывания в чужой стране было очень трудно. Спортивные соревнования, кино, лекции и доклады на протяжении нескольких лет службы надоедали. Знакомство же со страной и контакты с ее народом всячески пресекались.

Отбор личного состава в части и соединения ЦГВ проводился весьма тщательно, но и при этих условиях в войска проникали по призыву разгильдяи и даже рецидивисты. Запомнился случай, когда один солдат, уже отслуживший в группе войск срочную службу, по возвращении домой достал новый паспорт, по которому он сразу стал на 4-5 лет моложе, вновь был призван в армию, попал служить в Вену и дезертировал к американцам. Количество чрезвычайных происшествий и бесчинств по отношению к местному населению было велико. Да и понятно, на 79-, 80-тысячную массу солдат, даже если ее комплектовать из ангелов, наверно найдется сотня чертей. А ведь в группу прибывали живые люди, росшие во время войны. У многих из солдат еще свежи были душевные раны от потери отцов и старших братьев, погибших от рук немцев или тех же австрийцев. И чем больше войск, связанных с боевой техникой, сконцентрировано на незначительной территории, тем больше происшествий, даже при самом высоком уровне дисциплины.

Так называемые ЧП были самыми разнообразными:

При учебных стрельбах снаряд с самолета попал в крышу здания.

Шофер не справился с управлением автомашиной, заехал на тротуар и задавил ребенка и старика-врача, лечившего несколько поколений пациентов в городе.

Солдат на посту, после окрика и выстрела вверх, застрелил идущего к объекту глухонемого.

Механик-водитель танка, проезжая по узкой улице в деревне, въехал в дом.

Два пьяных солдата, в соответствии с указанием коменданта, не были пущены в ресторан в Вене. В отместку они через стеклянную дверь разрядили диск ППШ по танцующей толпе. В результате несколько убитых и много раненых.

Пьяный солдат открыл огонь по межсоюзному патрулю, пытавшемуся его задержать. Советский и французский патрульные были убиты, английский тяжело ранен. Американца-шофера бандит под силой оружия заставил везти его в американскую казарму, где после перестрелки он был обезоружен нашим нарядом.

Подобные тяжелые происшествия, равно как и насилия, мелкие кражи, хулиганство сразу же через печать становились достоянием населения всей Австрии. Каждый, даже незначительный, случай нарушения общественного порядка утрировался и приобретал политическую окраску.

Два подвыпивших офицера в полупустом трамвае спросили кондуктора, сколько стоит арендовать целый вагон, и в шутку заплатили за все свободные места. В «Винер Курир» немедля появилась заметка о том, что советские офицеры не желают ездить в одном вагоне с австрийцами, рассматривая их как неполноценных людей.

Понятно, что наши воины, неся службу за рубежами своей Родины, совершали и много благородных поступков: приходили на помощь при пожарах, спасали утопающих, помогали при наводнениях и т. п. - но эти случаи упорно замалчивались «объективной» австрийской прессой, за исключением газеты компартии «Фольксштимме», число читателей которой было невелико, а ее информацию враги пытались всегда охаять.

Группа войск была укомплектована значительным количеством генералов и старших офицеров. Помимо штаба группы, развернутого по штатам фронтового полевого управления с громоздкими тылами, где даже начальник военторга был полковник, в Вене располагался весьма многочисленный аппарат советской части СК по Австрии, занимавший громадный отель «Империал», Центральная и районные комендатуры города, политаппарат, прокуратура, разведывательные и контрразведывательные части, сплошь состоящие из старших офицеров. Во всех городах имелись военные комендатуры с полномочиями, которые были значительно шире сферы контроля над своими войсками. Вся эта многоступенчатая иерархия военных властей подчинялась главнокомандующему группой и Верховному комиссару по Австрии, объединявшему до 1953 года обе эти функции в одном лице. В 1953 году пост Верховного комиссара был выделен и замещен гражданским лицом в ранге посла.

Помимо военной и гражданской администрации, которая после выделения функций Верховного комиссара вынуждена была согласовывать свои решения в различных ведомствах (МИД и МО), самостоятельно управлялись экономические органы. Поскольку все немецкие активы в зоне, общим количеством свыше 250 заводов, фабрик, имений и др., были конфискованы, для управления ими были созданы УСИА (Управление советским имуществом в Австрии) и Нефтеуправление, подчиненное МВД. Помимо этого, на каждом советском предприятии в Австрии имелся, помимо австрийского директора и главного инженера, дублирующий советский персонал с контрольными функциями.

Весь этот сложный многоступенчатый аппарат пытался вести работу автономно, но исполнители, даже при солидных званиях и должностях, зачастую стремились застраховать себя от возможных неприятностей визами вышестоящих лиц соседнего ведомства, что не могло способствовать решению многочисленных военных, дипломатических, административных и экономических вопросов. Следует заметить, что далеко не все должностные лица, состоявшие в штате того или иного оккупационного учреждения, были действительно загружены работой. Иногда при избытке руководящих деятелей не хватало как раз самого необходимого звена низовых служащих, например переводчиков в комендатурах, инженеров со знанием немецкого языка на заводах, бухгалтеров-контролеров и др.

По роду службы мне приходилось бывать в оккупационных учреждениях бывших союзников, и меня всегда удивляла штатная экономия во всех звеньях их оккупационного механизма, повышенное чувство ответственности и самостоятельность в решении вопросов каждым должностным лицом. Вспоминается случай, когда летом 1950 года, в воскресенье, я получил от начальника штаба группы задание поехать в американскую комендатуру в Вене и любыми средствами изъять арестованного за бесчинства в американском секторе нашего солдата, который в пьяном виде открыл на улице стрельбу из автомата. Часовой, стоявший у комендатуры, информировал меня, что в связи с воскресеньем офицеров никого на службе нет, по городу дежурит мастер-сержант. Только желание поговорить с американским сержантом удержало меня от немедленного возвращения в свой штаб, т. к. я был уверен, что он не в состоянии решить такой сложный вопрос, как выдачу иностранного военнослужащего, совершившего столь тяжкие проступки.