Генри Харт - Венецианец Марко Поло

Все, что известно об этом браке, основано на сообщении Рамузио. Сведениями о том, когда имела место свадьба, мы не располагаем, и вполне возможно, что на Донате, дочери Витале Бадоэра, он женился еще до того, как попал в плен к генуэзцам.

Молодые были помолвлены по исконному венецианскому обычаю. Может быть, брак совершился по любви, а возможно, все было сделано через специальных агентов, занимавшихся брачными делами. Деловые соображения вторгались в Венеции в любую сферу, не обходилось без них и при заключении брака. В качестве гарантии нареченный должен был дать своей невесте кольцо и заверить, что брачный договор будет выполнен. Потом, в день, называемый dies desponsationis, родственники жениха и невесты торжественно обещали друг другу соблюдать условия брачного договора, и на ближайший праздничный день намечалась свадьба.

В положенное время — этот день назывался dies traditionis или dies nuptiarum — Марко и его невеста, в присутствии своих родственников и друзей, произнесли брачный обет. На эту торжественную церемонию были приглашены и соседи. За день до венчания жених явился в дом невесты и по обычаю, унаследованному от римлян, вымыл ей голову. У венецианцев издавна существовало три венчальных ритуала, которые носили древние латинские названия. Первый назывался transductio ad domum — невесту вели в дом жениха. Это было шумное, веселое шествие, за женихом и невестой шли родственники. Второй обряд носил название visitatio — посещение церкви — и третий — benedictio — передача и благословение кольца. В приданое невеста приносила в дом жениха шкатулки и сундуки с драгоценностями, с шелками и другими тканями. Немалое приданое — repromissa — принесла в дом Марко и Доната Бадоэр. Ведь даже первые сведения о Донате Поло мы находим в судебном документе от 17 марта 1312 года, которым дядя Донаты передавал ее приданое в собственность Марко.

Как только после венчания проходило восемь дней, исполнялся обычай reventalia: молодая торжественно шла в свой родительский дом, там устраивался большой пир, всех гостей оделяли богатыми подарками. После этого у молодоженов начиналась обыкновенная, рутинная семейная жизнь.

От брака, в который мессер Марко вступил, когда ему было уже за сорок, у него родилось трое детей. И что сказали бы о нем его друзья в далеком Катае, знай они, что у него родились лишь дочери и ни одного сына, который мог бы поклоняться ему, когда он уйдет в свое последнее долгое путешествие в страну Желтых Рек? Ведь что бы ни видел и ни слышал Марко в Венеции, он все, буквально все и сличал и сравнивал с тем, что он видел и слышал в той прошлой жизни, которую он так долго вел на другом конце света... Три дочери и ни одного сына!

Дочери Марко носили имена Фантина, Беллела и Морета. Фантина — по имени Фантино, одного из венецианских святых; Фантино был и среди ее внуков. Морета — это, вероятно, другая форма от имени Марота: так звали одну из двоюродных сестер Марко. Беллела или Беллелло — у этого имени есть и иные начертания — обычное имя, довольно часто встречающееся в венецианских средневековых документах. Из трех дочерей младшей была, надо думать, Морета: когда Марко составлял свое завещание, две другие дочери уже вышли замуж, и он оставил специальное указание, чтобы она получила такое же приданое, какое получили ее сестры.

В каком году умер отец Марко мессер Никколо Поло, наставник, советник и товарищ сына смолоду до зрелых лет, — этого мы не знаем. Но в завещании сводного брата Марко, Маффео, составленном в 1300 году, этот Маффео аттестует себя так: «Matheus paulo filius condam [quondam] Nicolai Paulo». На латинском языке того времени «quondam» часто значит «defunctus» или «покойный». Итак, старик, проживший долгую и полную приключений жизнь, к тому времени уже скончался. Трижды он пересек огромные азиатские равнины и горы, он проплыл морем с Востока на Запад. Это был один из первых европейских путешественников на Дальнем Востоке, и хотя мессер Марко в своем повествовании без колебания отодвинул его вместе с дядей Маффео на задний план, мы должны отдать этому человеку должное — «держа совет» со своим братом, он годами бесстрашно стремился к неведомому, продвигаясь через Россию, Малую Азию и по татарским караванным дорогам. Это он направил Марко на путь благосостояния и чести и руководил им, делясь своими знаниями об азиатских странах и народах. И он же некогда представил его, «молодого холостяка», великому Хубилаю в качестве «моего сына и вашего слуги».

Рамузио рассказывает нам:

затем его отец умер, и он [Марко], как приличествует доброму и благочестивому сыну, заказал для него весьма пышную и почетную по тем временам гробницу; это был огромный каменный саркофаг, который можно видеть и по сию пору, он находится в этом городе под портиком перед церковью Сан-Лоренцо, по правую руку, как войдешь; надпись на камне говорит, что это могила мессера Никколо Поло из прихода Сан-Джованни Кризостомо.

Судя по всем дошедшим до нас данным, мессер Марко и его дядя Маффео с головой ушли в свои дела — покупали и продавали, импортировали и экспортировали; в торговой жизни Венеции Поло, надо думать, играли значительную роль. Все они жили в родовом доме в приходе Сан-Джованни Кризостомо — Маффео и его жена, Марко со своей семьей, брат Марко Маффео с семейством, молодой, еще не женатый Джованнино, а также Стефано, его жена и пятеро их детей.

Род Поло по-прежнему занимался торговлей и, как предполагает Орландини, вполне вероятно, что Маффео младший совершил плавание на Крит. Опасности предстоящего плавания и возможность смерти заставили Маффео написать завещание и изложить в нем свою последнюю волю. Завещание это датировано 31 августа 1300 года. Кроме сведений о кончине отца, Никколо, мы узнаем из него, что женой Маффео была Катерина Сагредо, что у него был один законный ребенок — дочь по имени Фьордализа (возможно, она была названа так в честь матери Маффео) — и одна незаконная дочь, Паскуа. Интересно отметить, что по завещанию Маффео его жена должна была получить известную сумму денег и «те ее платья, какие имеются в настоящее время». Отсюда можно заключить, что мужья у венецианцев распоряжались как собственностью даже платьями жены. Своей побочной дочери Паскуе — то ли потому, что жизнь незаконнорожденного была действительно гораздо труднее, то ли по особому расположению — Маффео оставил 400 лир: «на ее свадьбу, а если она сама пожелает уйти в монахини, то я хочу, чтобы 200 лир было отдано в монастырь, что же касается остальных 200 лир, то я хочу, чтобы на них были куплены ценные бумаги, от которых она получала бы доход в течение всей своей жизни». Но самым интересным пунктом в завещании Маффео является тот, в котором он назначает господина Марко своим наследником на случай, если после отъезда Маффео на Крит у него не родится сын.