Василий Коньков - Время далекое и близкое

Начиная с 22 апреля наша армия вела тяжелые уличные бои в Берлине. За каждую улицу, каждый дом. Танкисты показали себя храбрыми и находчивыми воинами. Вечером 1 мая наши танкисты и пехотинцы 8-й гвардейской армии встретились в парке Тиргартен с наступавшими, с севера частями 3-й ударной и 2-й гвардейской танковой армий.

В боях за Берлин 1-я гвардейская танковая армия уничтожила и пленила до 45 тыс. вражеских солдат и офицеров, до 800 орудий и минометов, 195 танков, 220 самолетов, 2 тыс. автомашин. За успешные боевые действия и массовый героизм было награждено орденами и медалями 33 857 воинов, 29 человек удостоено высокого звания Героя Советского Союза.

Я, кадровый военный, видавший в своей жизни немало героических поступков, не переставал удивляться мужеству и самоотверженности, которые ежедневно, ежечасно проявляли и воины тыловых частей. Из множества примеров ярко запомнился один эпизод. Вместе с начальником политотдела незадолго до Берлинской операции приехали на армейскую базу снабжения. Сюда только вернулись водители, доставлявшие боеприпасы.

Около заляпанной грязью полуторки стояла группа девушек. Одетые в брюки, сапоги, гимнастерки, они старались утешить плачущую навзрыд подружку. Прямо скажу, картина была до слез трогательная. Увидев меня, и уговаривавшие и плачущая притихли.

- Что случилось? - спросил я.

- Я бы этих гадов всех до одного перестреляла, - снова разрыдалась девушка-шофер, погрозив вымазанным в смазке кулачком в сторону предполагаемого врага.

Оказалось, что возвращавшуюся порожняком автоколонну обстреляла вражеская артиллерия. Одну из машин разбило. О том, чтобы выезжать на ней в очередной рейс, не было и речи. Пришлось, как умел, успокаивать девушку, даже посодействовать, чтобы ей дали другую машину.

Четвертый батальон 35-го автополка целиком состоял из девушек-водителей. Было их около 200. Третья часть - в возрасте от 18 до 20 лет. В армии их научили водить автомашины, он сдали экзамены на права. Вначале их рейсы ограничивались районом армейской полевой базы: перевозка продовольствия и боеприпасов от железнодорожных вагонов на армейские склады. А потом им доверялись и ответственные задания - рейсы к передовой. Нередко девушки-шоферы попадали под бомбежки и артобстрелы. Случалось, их машины выходили из строя. И они сами старались устранить неполадки,

На последней встрече ветеранов нашей армии я попросил Марию Дмитриевну Павлову вспомнить хотя бы один из рейсов на передовую.

- Нам срочно нужно было доставить боеприпасы танкистам, - рассказала она. - Ну мы и выжимали, что можно было, из моторов. Вдруг я почувствовала, как откуда-то потянуло гарью. Глянула вниз, под ноги, и обомлела: в щели из-под пола кабины огонь пробивается. Не помню, как мотор выключила, выбросилась из кабины и сразу же под машину. А там по днищу языки пламени перебрасываются. Давай хватать комья земли да швырять их в это пламя. Кожа на руках полопалась, спецовка задымилась. С огнем покончила, вылезла из-под машины. Хочу встать, а ноги от напряжения не держат. Только тут дошло до меня, какое несчастье могло произойти. Доставила снаряды танкистам. Они смотрят на меня и не узнают. "Мария, - спрашивают, - куда это свои улыбки веселые спрятала?" Увидели обгоревшую одежду на мне, умолкли.

Свидетельствую как их начальник: женщины-водители выполняли свой ратный долг наравне с мужчинами, ни в чем им не уступая. Не жаловались на судьбу, не просили поблажек. Надо было - сутки безвылазно из кабин проводили в рейсах. Случалась поломка - сами были и за механиков, и за слесарей. Они ремонтировали и дороги.

Однажды, возвращаясь из штаба армии, я и застал девушек за этой работой. Было у меня в машине несколько банок тушенки, велел водителю открыть их. Нашелся и хлеб. Получилось что-то похожее на бутерброды. За этой скромной трапезой разговор завязался. Война кругом, невдалеке пушки бухают, а девушки о нарядных платьях, о танцах, кино размечтались. Вижу, сами на командиров посматривают, видно, ждут, что те дадут команду снова приступить к работе, а с мечтами - ну так не хотелось расставаться.

Война войной... А человек и живет для того, чтобы о сущем думать. И как нам, командирам, было важно не проходить мимо вот таких возможностей пообщаться с людьми, послушать, о чем они мечтают, какими думами заняты. Я обычно присаживался рядом с отдыхающими бойцами, старался взбодрить их словом, поучить уму-разуму, сам учился у них. Мы все на войне нуждались в таком общении: и красноармейцы, и генералы. Любовь к командирам была неподдельной, истинной. В минуту опасности боец не раздумывая заслонял, собой от вражеской пули командира.

Однако продолжу рассказ о девушках-водителях. Приступая к работе над книгой, я задался целью разыскать как можно больше своих сослуживцев. Их оказалось немало. Так я узнал, что счастливо сложилась послевоенная судьба у А. В. Малюковой, А. Ф. Мальцевой (Токаревой), В. К. Сорокиной, Н. И. Зотовой, М. И. Масленниковой (Суворовой). У них - крепкие, хорошие семьи. Многие успешно трудятся. Павлова, например, работает мастером цеха по изготовлению головных уборов, Сорокина - художник-оформитель, Малюкова финансовый работник.

О женщине на войне написаны книги, поставлены фильмы. И все-таки далеко не все еще рассказано об этих мужественных труженицах. Память возвращает туда, в военные годы, на пылающие улицы Берлина. Какими же храбрыми и вездесущими были они, наши сестрички из медсанбатов.

Перед глазами встает такая картина. Посреди грохочущей от разрывов снарядов и мин улицы остановился наш подбитый танк. Густым дымом заволокло бронированную машину. И вдруг из этого кромешного ада показываются две фигуры. Щупленькая девчушка с медицинской сумкой тащит на себе обгоревшего механика-водителя. Слезы у сестрички от тяжести и жалости, а она слова успевает подбирать самые нежные, ласковые, успокаивающие.

Наш 583-й хирургический полевой походный госпиталь располагался на окраине Берлина в полуразрушенном здании. Работы хватало всем, начиная от медперсонала и кончая хозяйственниками. Но богами здесь были хирурги. Лишенные самых элементарных условий для операций, они творили чудеса. Около тысячи раненых было доставлено сюда за несколько дней. К сожалению, в свое время я не сохранил журнал, в котором оставляли свои горячие слова благодарности выписывающиеся из госпиталя бойцы и командиры. Но запомнились первые строки некоторых записей: "Если бы не хирурги Эльдаров и Ткачев..." Да, подполковники медицинской службы Ткачев и Эльдаров творили чудеса. Для меня так и осталось загадкой, когда же отдыхали эти люди и отдыхали ли вообще.

У отдельных, даже военных, людей со словом "тыл" ассоциируется что-то окостенелое, застопорившее ход, задвинутое в даль дальнюю. В работнике тыла они почему-то угадывают человека, интересы которого дальше портянок и устройства помывки личного состава не распространяются. И если такие люди вдруг узнают, что ты, бывший боевой командир, связан с тыловой службой, то тут же пытаются соболезновать: не повезло, мол, сочувствую.