Татьяна Бирюкова - Москвичи и москвички. Истории старого города

Однако собрание не пришло ни к какому конкретному решению. Поговорили, повозмущались. Все осталось на прежних местах.

Вблизи улицы Солянки, у станции метро «Китай-город», есть небольшой переулок. Мне он приметен тем, что поблизости в течение почти двух десятков лет от прохожих получаю чаще всего такие вопросы: «Как пройти в Астаховский переулок?», «Где находится Свиньин?», «Певческий. Это-где?». На все справочные обращения машу в одну и ту же сторону. Ведь это — старые и возрожденное наименования одного и того же переулка.

Коснусь только одного — «Певческий».

Когда-то с левой стороны Солянки, напротив Опекунского Совета Воспитательного дома, имели поселение певчие Крутицкого архиерея. Потому в народе прижился топоним «Певческий» (реже говорили — «Крутицкий»).

Переулок шел от Солянки прямо к Хитрову рынку. Скорее всего, именно это соседство как-то влияло на жизнь всей местности. Конечно, по-доброму, о чем свидетельствует событие 30 ноября 1911 года.

В этот день хитрованцы (а ежедневно здесь ночевало порядка семи тысяч бездомных людей) решили объединиться в единой молитве у себя, на том самом «дне» — на Хитровке, что была, казалось, совсем лишена духовного света. «Свет Христов освящает всех!»

Хитровские завсегдатаи посовещались и решили обратиться к преосвященному Анастасию, епископу Серпуховскому.

Епископ проникновенно откликнулся. И на Хитровке произошло тронувшее многие сердца действо, в котором светлое пышное облачение пришедшего духовенства во главе с преосвященным Анастасием никак не вязалось с рваными лохмотьями людей вокруг него. Лишь изредка просматривался засаленный сюртук какого-нибудь местного торговца. Последний относился к «аристократии дна», и лучше ее здесь, пожалуй, никто не одевался.

Удивительнее контрастов в одежде было то, что с самого начала и до конца молебна духовные песни исполнял «свой хор», который был составлен исключительно из людей, обитавших в этих трущобах. Двенадцать хитрованцев пели слаженно, очень хорошо.

Певцов организовал дьякон близлежащего Ивановского монастыря — Н. Е. Успенский. Хору петь молебны было не в новость: его певчие, бывало, подрабатывали в церквах на обеднях и всенощных.

Богослужение проходило перед иконой Покрова Пресвятой Богородицы. После молебна преосвященный сказал простые теплые слова: «Завтра праздник Покрова Божьей Матери. Пусть все, кому тяжело, обратятся к ее заступничеству». Растроганные люди подходили под благословение и получали от преосвященного крестики на ленточке и духовные брошюры.

Потом преосвященный прошел в бесплатную столовую имени Стрекаловой, благословил трапезу и предложил спеть вечную память этой учредительнице.

На церковном торжестве «дна» присутствовал помощник московского градоначальника полковник В. Ф. Модль.

Когда прошло некоторое время, один корреспондент-газетчик приехал к преосвященному Анастасию и взял у него интервью. Тот сказал, что смотрел на лица хитрованцев с радостью, что они были полны религиозного подъема:

«Я видел слезы на глазах, на которых жизнь их давно уже высушила… Особенно поразило меня поведение этих людей в Стрекаловской столовой. Тихие, спокойные, необычайно вежливые, помнящие добро, сделанное покойной учредительницей. На это же указала мне и заведующая столовой. За четыре года она не знала ни одного скандала, даже нарушения тишины… Среди обитателей заметно стремление к духовному просвещению. Особенно — в пасхальные дни, когда в Попечительстве о народной трезвости устраиваются чтения. Меня всегда поражала их деликатность, желание открыть свою душу… И с какой благодарностью они принимают всякое слово утешения!.. Искра Божия чувствуется во всех. Она особенно ярка в падающих. А дети? Там, на Хитровском рынке, у нас есть приют для девочек. 30 извлеченных из самого омута малюток дают поразительные результаты возрождения. В десять лет своей жизни эти несчастные прошли все стадии человеческого падения, и два года пребывания в приюте сделали их неузнаваемыми. Можно подумать, что эти дети — из хороших семей. Мы мечтаем учредить приют для мальчиков (образцовый приют позднее был открыт в соседнем Спасо-Глинищевском переулке. — Т. Б.). На первой очереди у нас — устройство конторы для взрослых. Эта контора будет определять их на места, давать возможность выехать на родину и т. д…. Кстати, о хоре, который пел удивительно, с душой, стройно. Чувствуется, что это — ушедшие из хороших хоров, но не утратившие еще многого, чем отличается человек…»

Не прошло незаметным для москвичей и событие, имевшее место четырьмя днями ранее — 50-летие московского общества квартетного пения «Лидертафель». Общество было учреждено 15 мая 1861 года господами В. Брахманом, А. Доором, В. Лютером и К. фон Книримом. Оно находилось во втором квартале Городской части, в доме Синодальной типографии, в «Русской Палате Славянского базара».

Было время, когда Николай Рубинштейн хлопотал о привлечении этого общества к выступлениям на симфонических собраниях. Но из этого ничего не получилось, так как общество решило не сходить с выбранного пути, закрепленного в уставе: исполнение только вокальных квартетов.

В число членов «Лидертафеля» входило порядка шести сотен человек, и исключительно — только московских немцев. А их хор был составлен из 120 хористов.

На праздник было разослано более 500 приглашений немецким певческим обществам во все концы мира. В день юбилея — 26 ноября — ожидался приезд на Николаевский вокзал 391 гостя.

Приехавшие были размещены в разных гостиницах Москвы, таких как «Славянский базар», «Берлин», «Альпийская роза», «Било», «Боярский двор», «Дрезден», «Сибирская» и Чижовского подворья. Торжественный акт и прием депутаций проходили в залах Благородного собрания. После акта были организованы товарищеская беседа и ужин.

На следующий день в Большом зале консерватории состоялся юбилейный концерт. В восемь часов вечера в залах Благородного собрания — торжественный банкет с дамами и бал.

Было объявлено, что на другой день намечен «мужской вечер, без дам» в арендованном для этой цели с девяти часов вечера на всю ночь ресторане «Яр».

На мужской вечер гости доставлялись в «Яр» из города на специально арендованной дюжине вагонов электрического трамвая.

Чтобы после крепкого ужина и посиделок в большой и шумной мужской компании немцы могли прийти в себя, в середине следующего дня их «освежали» за столами «Славянского базара». После этого мероприятия, названного представителями певческих обществ «Катер-фрюштюк», прошла спевка хора «Лидертафель», а затем продолжились задушевные беседы на тему о пении и на разные другие.