Юрий Науменко - Шагай, пехота !

Эта работа через год мне тоже надоела. И как ни стыдил меня Николай, взял я расчет на заводе и махнул в Керчь. А зачем - и сам не знал. Устроился грузчиком в порту, несколько месяцев дышал морем, потом уехал в совхоз Багерово - опять вроде бы на село потянуло. Работал сначала счетоводом, потом меня выбрали председателем рабочкома (так тогда назывался местный комитет профсоюза).

Вот с этой должности и был призван в начале декабря 1939 года в армию. И поехал я далеко-далеко от теплого южного моря к морю студеному - в гарнизон под Архангельском. Службу начал в лыжном батальоне 33-го запасного стрелкового полка. Готовились мы воевать с финнами. Да не пришлось. Почти всех новобранцев направили на учебу в Житомирское пехотное военное училище. И новый, 1940 год мы встретили в Киеве, а 1 января уже были в Житомире.

Через год и четыре месяца наш батальон был переведен в Ростовское пехотное училище, и там, в Персиановских лагерях, под Новочеркасском, и приколол я себе на петлицы 15 июля 1941 года по два кубаря. Но об этом я уже упоминал раньше.

Не думал не гадал тогда, в начале Великой Отечественной войны, что стану кадровым военным, что офицерская профессия - на всю жизнь. А вот так получилось: полвека находился в строю Советских Вооруженных Сил. И горжусь этим!

К исходу 1944 года 5-я гвардейская армия создала на Сандомирском плацдарме глубоко эшелонированную оборону. Общая протяженность оборонительных рубежей по. фронту составляла свыше 50 километров. Все соединения, части и подразделения армии, в том числе и наш полк, прочно и надежно закрепились на своих позициях. Нам, командирам, было ясно, что усиленная боевая подготовка войск проводилась в целях решения стратегической задачи - крупного наступления, которое предстояло осуществить уже в 1945 году.

В ночь под Новый год, ровно в 24.00 по московскому времени, загудел фронт боевыми салютами. В сторону вражеских позиций били орудия, минометы, веером летели трассирующие пули из пулеметов, винтовок и автоматов. А офицеры палили из пистолетов. Все мы, участники Великой Отечественной войны, глубоко верили в то, что час победы уже недалек. Но за нее надо было еще воевать и воевать...

Глава 8.

Возмездие

Рассвет нового, 1945 года наступал медленно. Неистово бушевала поземка, задерживая пробуждение нового дня.

Войска 5-й гвардейской армии в первые январские дни готовились к крупной наступательной операции, которая вошла в историю Великой Отечественной войны под названием Висло-Одерской и которая осуществлялась войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов при содействии войск левого крыла 2-го Белорусского фронта и правого крыла 4-го Украинского фронта.

На 500-километровом фронте были сосредоточены огромные силы Красной Армии. Только в двух фронтах - 1-м Белорусском маршала Г. К. Жукова и 1-м Украинском маршала И. С. Конева - было шестнадцать общевойсковых и четыре танковые армии, две воздушные армии, не считая отдельных танковых, механизированных, кавалерийских корпусов и других специальных частей и соединений, непосредственно подчиненных фронтам и Ставке Верховного Главнокомандования. Такой крупной стратегической группировки наших войск еще не создавалось на советско-германском фронте для проведения одной наступательной операции. И это не случайно: ведь между Вислой и Одером гитлеровцы создали 7 оборонительных рубежей на глубину до 500 километров, превратив в крепости многие крупные города. Прорвать такую оборону малыми силами было просто невозможно. А наши войска сумели на втором этапе операции (с 18 января по 3 февраля) обеспечить среднесуточный теми наступления в 25 километров.

И конечно же, боевые действия нашего полка в масштабе такой грандиозной операции - это, как говорится, капля в море. Но, как из маленьких ручейков образуется полноводная рока, так и из частных, на первый взгляд, незначительных успехов рот, батальонов и полков в боях с противником складывались победные операции армий и фронтов.

Накануне наступления командующий нашей армией генерал А. С. Жадов провел совещание с командирами дивизий и полков. Нашу 97-ю гвардейскую стрелковую представлял на этом совещании новый комдив, назначенный вместо убывшего к другому месту службы генерала Анциферова, - гвардии полковник Антон Прокофьевич Гаран.

Посреди большой комнаты, куда мы вошли, стоял массивный ящик с песком, на котором в соответствующем масштабе изображалась местность района предстоящих боевых действий армии с важнейшими ориентирами - городами и поселками, железными и шоссейными дорогами, лесами и перелесками. Из угла в угол через весь ящик, петляя, пролегла голубая лента Одера, который нам предстояло форсировать.

Когда командиры докладывали о готовности соединений и частей к предстоящему наступлению, Жадов внимательно слушал, лишь изредка уточняя отдельные детали. Сделав несколько замечаний в адрес докладчиков, он поставил каждому соединению задачу по прорыву вражеской обороны. После некоторого молчания, оглядев пристальным взглядом присутствующих, командарм заключил:

- Артиллерии придется потрудиться и за себя и за авиацию, поскольку, по предсказанию синоптиков, погода будет нелетная.

Поздно вечером 10 января мне позвонил гвардии полковник А. П. Гаран и приказал к 9.00 11 января вынести полк на рубеж Мокре, Жизня. Времени оставалось в обрез, и я отдал распоряжение майору Такмовцеву направить офицеров штаба в батальоны и немедленно приступить к подготовке марша.

Дело осложнялось тем, что у нас не хватало транспорта, чтобы поднять сразу весь боезапас. И даже наличие нескольких трофейных автомашин не решало эту проблему. Невольно вспомнились мне тяжелые времена сорок первого и сорок второго годов, когда в полку зачастую на каждого бойца приходилось всего по 30-40 патронов, 1-2 гранаты и 10-15 мин и снарядов на каждый миномет и орудийный ствол. Тогда все это можно было унести на себе. Теперь наша промышленность бесперебойно обеспечивала фронт всем необходимым, и только один полный боекомплект полка весил десятки тонн. Посоветовавшись с командованием дивизии, я разрешил своему заместителю по тылу гвардии майору И. И. Гончарову и начальнику артвооружения полка гвардии капитану Н. М. Коденко привлечь для перевозки всех боеприпасов 30-35 подвод польских крестьян из близлежащих деревень. Жители охотно согласились помочь нам. Добровольцев набралось даже больше, чем требовалось. И большой транспорт с боеприпасами в сопровождении взвода автоматчиков двигался вслед за продвигавшимся в глубь Германии нашим полкам вплоть до города Карлсруэ, откуда польские граждане возвратились домой, увозя с собой благодарственные грамоты от командования полка.