Сергей Кабанов - На дальних подступах

К слову сказать, наземный состав гангутского аэродрома работал с той самоотреченностью, которая характерна была для всего нашего гарнизона. Условия жизни на аэродроме известны: навстречу приземляющимся под огнем самолетам выбегали техники и оружейники, они подхватывали машины на руки, оттаскивали в сторону от воронок, от рвущихся снарядов. Подсобные службы, базы, ремонтные мастерские 13-го авиаполка находились под Ленинградом, поэтому летчики и техники наших эскадрилий сами себя обслуживали, сами ремонтировали самолеты, продолжая и осенью воевать так же активно, как в июле и августе. Они исключительно смело разведывали вражескую территорию, нарушали коммуникации противника, уничтожали его живую силу, десантные суда, транспорт, вели поиск кораблей в устье Финского залива и разведку со штурмовкой в районе Палдиски, Шпитгамм, Хаапсалу, а потом и на Моонзундском архипелаге.

Факт вывоза фашистских войск из Палдиски подтверждал как будто предположения, что, ликвидировав главную базу КБФ в Эстонии, противник перебросит силы оттуда на Восточный фронт.

Но почему из Эстонии в Хельсинки? Под Ленинград они могут следовать и по материку. Может быть, эти войска брошены против нас? Почему они шли без охраны? Может быть, потому, что в Финском заливе нет фашистских кораблей?! Но ведь в Ботническом заливе и в Балтийском море есть и германский и финский флот.

В четвертом часу утра 3 сентября на Ханко стали рваться тяжелые артиллерийские снаряды. Взрывы этих «чемоданов» были значительно сильнее, чем взрывы снарядов с финских броненосцев береговой обороны. Неужели в нас стрелял германский линкор, появление которого отметила агентурная разведка флота? Больше некому. Батарее с острова Эрэ не достать, не хватит дальности. Значит, линейный корабль.

Поисковые группы не нашли на полуострове ни одного донышка от этих тяжелых снарядов, а нам до зарезу необходимо было определить, кто стрелял и каким калибром.

5 сентября под прикрытием дымовых завес противник снова высадился на Гунхольм. Одновременно враг атаковал и соседние острова. Отряд Гранина снова отбил все атаки, высадившихся уничтожил.

В тот же день — новая, хотя и безуспешная атака позиций 8-й бригады на перешейке.

8 сентября — атака левого фланга на перешейке. Атакующие отброшены, у проволоки осталось 12 трупов; бойцы видели многих раненых, прячущихся за камнями или уползающих, спасающихся от нашего ружейного огня.

9 сентября фашистские самолеты сильно бомбили Ханко. В этот день, несмотря на противодействие наших зениток, им удалось повредить один из наших трех транспортов, старое судно «Вахур», плавающее около сорока лет. Все три транспорта были старые — и «Вахур», и «Хильда», и № 566. Старые, изношенные, но плавают и могут перевозить грузы, а для нас теперь, когда мы остались одни, это стало особенно важным. Нам предстояло поддерживать постоянную связь и с островом Осмуссаар, и с островом Хийумаа. «Вахур» требовал ремонта, но я велел отвести его с рейда на мелководье и пока не ремонтировать.

Начались систематические бомбежки и воздушная разведка полуострова. Немецкие самолеты, в том числе и бомбардировщики Ю-88, налетали на Ханко по шесть-восемь раз в день, бомбя город, порт и транспорты на рейде. Их охота за транспортами была понятна. Завязались бои на острове Сааремаа, и гитлеровское командование, очевидно, опасалось, что мы поможем этому далекому острову; помочь мы потом смогли только самолетами. Но что за атаки сравнительно малыми силами по всему фронту обороны, да еще изо дня в день?

Мы расценили их как демонстративные. Показной активностью противник хочет, наверно, скрыть отвод войск, признаки которого мы уже заметили. Но возможна и замена войск теми, что доставлены в Хельсинки. Надо, находясь далеко впереди фронта, считаться и с такой вероятностью, готовиться ко всему.

Сентябрь, принесший нам столько новых испытаний и сложностей, стал для гарнизона месяцем еще большего сплочения, уплотнения обороны и, если можно так выразиться, затягивания поясов. Зорче, бдительнее, экономнее жить и воевать, сознавая, что надо полагаться на самих себя и в то же время посильно помогать Моонзунду, — такова была суть решения партийного актива гарнизона базы, созванного политотделом после ухода наших войск из Таллина. Политические работники своевременно помогли моральной мобилизации для действий в новых условиях всех гангутцев, особенно коммунистов и комсомольцев, которые во всех боях и делах нашего гарнизона были впереди, на самых опасных участках войны. Замечу, что в эти дни очень многие бойцы вступали в Коммунистическую партию.

К 1 сентября мы полностью построили третью и четвертую полосы обороны полуострова, и, что очень важно, полосы были тут же заняты войсками. Неожиданности для нас не страшны. Но с уходом флота возникла реальная опасность десантов на наше южное побережье. Возможен и воздушный десант на сухопутный аэродром — парашютные и воздушные десанты противник практиковал в сентябре на Моонзундском архипелаге, о чем я еще расскажу ниже. Мы полностью исключали высадку в районе высохшего озера. Теперь весь западный берег этого бывшего озера был сильно укреплен, по нему прошел передний край второй полосы обороны. Я приказал генералу Дмитриеву и полковнику Симоняку, как командирам наших двух боевых участков, провести рекогносцировку берега и на местности решить, где нужна сильная противодесантная оборона.

Когда окончится оборона полуострова — мы не знали. Подвоз боеприпасов, продовольствия и горючего прекратился. Все, что подвезли в июле и августе, по сути дела, тогда же и израсходовали. К 1 сентября у нас по нормам оставалось продовольствия до 1 января 1942 года, боезапаса — те же два боекомплекта, а с бензином совсем было худо. Громадный размах оборонительного строительства и связанные с этим усиленные перевозки грузов, постройка двух госпитальных корпусов и девяти подземных ангаров, новые нужды противодесантной обороны на южном берегу — все это требовало бензина и бензина. А у нас по нормам его осталось на месяц-полтора. Трудно экономить продовольствие, но пришлось. С первого сентября мы урезали норму выдачи мяса до 33 граммов в день на человека, а масло стали выдавать только в госпиталь и донорам. Кровь с Большой земли не доставляли, требовалось ее немало, и доноров у нас много нашлось. Но масло мы им выдавали по очень скудной норме. Начальник тыла базы капитан 2 ранга Н. С. Куприянов подсчитал: так экономя, гарнизон сможет продержаться до 1 марта. Ну, что ж, затянем пояса потуже, но драться будем. На Большой земле еще труднее.

Вот исходя из этой нормы расхода продовольствия, мы считали, что должны обороняться и зимой. Потому создание противодесантной обороны есть в то же время создание береговой полосы обороны, круговой обороны на зиму. Это решение и легло в основу того задания на рекогносцировку, которое дано было командирам боевых участков.