Максим Свириденков - Полковник Касаткин: «Мы бомбили Берлин и пугали Нью-Йорк!». 147 боевых вылетов в тыл врага

Насколько у них могло хватить бензина, никто не знал. Была организована погоня на двух моторных лодках. По берегу реки пешком пошла поисковая группа по береговой тропе. А меня попросили вылететь на вертолетах, забрать поисковые группы с собаками, пролететь с ними немного вперед и организовать засады. Я пообещал помочь.

Не медля, через диспетчера я поднял по тревоге третью эскадрилью, а сам сразу выехал на аэродром и приказал готовить к немедленному вылету два вертолета, а еще два держать в пятиминутной готовности. Когда на аэродром подъехали все вертолетчики, разъяснил и поставил им задачу. Предупредил: «На Ключи движутся трое вооруженных убийц, готовых захватить самолет или вертолет, чтобы оторваться от погони и где-то временно спрятаться. Всем быть в полной боевой готовности! Я улетаю в паре с капитаном Серовым на перехват бандитов».

Между Ключами и Усть-Камчатском река Камчатка проходит через горный хребет метров 500–600 высоты, образуя так называемые «щеки», а с западной стороны перед этими «щеками» на небольшой равнине расположена рыбачья деревня Камаки. Когда мы с Серовым сели в Усть-Камчатске, к нам на борт сразу же погрузились пограничники с собаками, и мы снова взлетели.

Серов шел вдоль берега, осматривал встречные изгибы и опускался к рыбакам, а я сразу пошел на Камаки, где местные видели пробиравшихся по тропе людей. Залетев на десяток километров вперед, я высадил группу захвата, а сам вернулся в Камаки, вызвал по радио Серова, он откликнулся и через несколько минут приземлился рядом. Его группа с собаками тут же пошла навстречу со своими по береговой тропе. А мы с нетерпением стали ждать сигнальной ракеты, извещающей о благополучном завершении операции по захвату сбежавших бандитов. Вскоре эта ракета появилась, а еще через час привели и захваченных преступников.

Погрузив всех Серову на борт, мы с облегчением вздохнули и разлетелись в разные стороны. Я пошел в Ключи и дал отбой тревоги. А Серов сел рядом с тюрьмой. Там его встретили, как победителя, экипаж накормили, подарили что-то из изделий тюремного производства и наградили знаками отличия данного ведомства, которые впоследствии вручили и моему экипажу. Вот так прошел еще один внеплановый день пребывания на Камчатке.

Надо сказать, у нас периодически появлялись такие задачи, предугадать которые было абсолютно невозможно, а выполнять необходимо было как можно быстрее и качественнее. Времени на телеграммы и согласование не оставалось совершенно, а решения приходилось принимать немедленно.

Вот еще один пример. Из Елизова мне позвонил командир первой эскадрильи майор Шиндяпин с просьбой разрешить доставить в Ключи двух ленинградских ученых с несколькими коробками груза для производства в наших районах особых работ по правительственной программе «Космос». Их вертолет вышел из строя, а сроки поджимали. Получив разрешение, Шиндяпин в тот же день привез к нам в Ключи этих ученых, а уже они ввели в полный курс меня.

Готовилась гарнизонная космическая экспедиция на Луну, с высадкой на ее поверхность самоходного аппарата «Луноход», который должен был двигаться по поверхности Луны, фотографировать ее и передавать всю информацию на Землю.

Все наземные испытания лунохода производились рядом с нами за Ключевской сопкой на плоскогорье горы Толбачек, где был разбит лагерь испытателей и где ранее проходили наземные испытания всех узлов и деталей этого космического аппарата. Некоторые узлы и детали оказалось необходимо заменить, и ученые привезли их с собой. А теперь они очень просили доставить их на этот «космический полигон», чтобы уложиться в отведенные им сроки. Я тут же дал команду готовить вертолет и перегружать их груз, а сам пошел переодеваться в летное обмундирование. Через полчаса мы взлетели, и по реке Камчатке вышли на поселок Козыревск, откуда отвернули в горы налево и начали набирать высоту.

Горное плато на Толбачеке находилось на высоте более 2500 метров и почти со всех сторон было окружено пиками, зубцами и нагромождением скал. Только на западе в сторону Козыревска располагался пологий спуск в долину. Словом, в нашем понятии оказался вполне лунный пейзаж. А когда мы разыскали лагерь испытателей и приземлились у них, на земле обстановка была еще более неожиданной и дикой. Везде виднелись рытвины, трещины, большие валуны и разнокалиберные вулканические бомбы (соответствующей формы образования из застывшей лавы), величиной от теннисного мяча до боксерской груши, а некоторые конфигурацией напоминали крупную чарджуйскую дыню. Около палаток стоял отливавший серебром девятиколесный красавец луноход. Встретили нас восторженно, чуть ли не с криками «ура!». Все боялись срыва сроков испытаний, а наш прилет со всеми необходимыми агрегатами давал возможность полностью уложиться в намеченный график. Руководитель экспедиции повел мой экипаж к луноходу и начал нас с ним подробно знакомить. Далеко не маленький агрегат распластался над землей на восьми автономных ведущих колесах на пружинящих торсионах. Каждое колесо было автономно и по движению, и по амортизации, а девятое измерительное колесо находилось на корме. Его задачей было фиксировать пройденный путь в метрах и километрах и передавать эти данные на землю.

Мы все, как малые дети, трогали, раскачивали и пытались сдвинуть с места такой красивый и необычный агрегат. Видя нашу страшную заинтересованность, главный инженер обернулся ко мне и, задорно улыбаясь, вдруг предложил: «А не желаете ли прокатиться?» Я сначала даже подумал, что он пошутил, но когда он показал, куда мне встать ногами около девятого колеса и за что держаться, радости моей не было предела, и я моментально вскочил на луноход. Повернувшись к своим хохочущим сослуживцам, задорно крикнул им: «Малый круг и с бомбами!»

Луноход тронулся и, переваливаясь и покачиваясь, поехал по кругу со скоростью пешехода, а ученые, чтобы лучше его испытать, все время подкладывали под широкие колеса вулканические бомбы в форме крупной продолговатой дыни. Впечатления были ни с чем не сравнимые, да еще когда такая дикая космическая обстановка вокруг! А луноход, переползая через все препятствия, упорно и очень ровно двигался вперед. Все колеса действовали абсолютно самостоятельно, и когда на бомбе или естественных неровностях одно из них вылезало высоко вверх, а второе проваливалось вниз, остальные удерживали горизонтальное положение, и я, только слегка покачиваясь, продвигался вперед.

Второй круг несколько увеличили, и под колесами появились и естественные трещины, и обломки окружающих скал. Но вот это внеплановое испытание закончилось, и я спрыгнул с запяток лунохода. Восторг ощущал непередаваемый, даже весь взмок от эмоций: лоб и спина были мокрые. Главный инженер рассказал мне о дальнейшей судьбе лунохода: