Игорь Курукин - Анна Леопольдовна

Французы старались не зря. Шведское правительство успешно раздувало антирусские настроения. «Простой народ, — писал российский посланник в Стокгольме Михаил Бестужев-Рюмин, — всякими ежедневно вымышляемыми разглашениями возбуждается против России, а если бы кто эти лжи вздумал опровергать, то его сейчас называют изменником или русским». В апреле он докладывал в Коллегию иностранных дел: «…я здесь в таком поведении живу, якобы Россия с Швецией уже в действительной войне находились, и страх от моего дома толь далеко распространился, что и бывшие поныне в моей службе шведы об апшите (увольнении. — И. К.) просили и меня оставили». В июне шведский посланник в Петербурге Э. Нолькен выехал на родину под предлогом «исправления партикулярных своих дел», а в июле Бестужев-Рюмин доносил о начале Швецией войны в самое ближайшее время: «…да соизволит ваше величество во всякой готовности и осторожности быть. Если сначала шведам не удастся и они будут побиты, то и война может этим кончиться, ибо всему свету известно, что шведы войны долго выдержать не могут. Мне необходимо выехать отсюда как можно скорее, ибо нельзя ждать каких-либо объяснений и примирения».

Опасения Бестужева вскоре оправдались. 28 июля 1741 года посланник выслушал объявление войны и через несколько дней вместе со всем составом миссии выехал из Стокгольма, предварительно уничтожив дипломатическую документацию. Причинами войны в шведском манифесте назывались вмешательство России во внутренние дела королевства «для возбуждения смуты и для установления престолонаследия по своей воле вопреки нравам чинов», «варварское» отношение к шведским подданным в России, запрет вывоза хлеба в Швецию и убийство шведского дипломатического курьера. (После заключения в 1739 году шведско-турецкого союза российское руководство решилось на опрометчивый шаг: русские офицеры по приказанию Миниха выследили и убили в Силезии ехавшего под чужой фамилией из Стамбула шведского капитана Синклера. Убийство дипломата получило резонанс по всей Европе и стало для шведского правительства дополнительным поводом к войне.)

Война не была неожиданной — весной российские дипломаты присылали из европейских столиц сообщения о подготовке шведского выступления. Оправившаяся после рождения дочери Анна Леопольдовна 13 августа подписала манифест о войне, в котором выражалось возмущение действиями Швеции: «Между неверными и дикими, Бога не исповедающими погаными, не только между христианскими державами еще не слыхано было, чтоб, не объявя наперед о причинах неудовольства своего или не учиня по последней мере хотя мало основанных жалоб и не требуя о пристойном поправлении оных, войну начать, как то действительно ныне от Швеции чинится». В тот же день ею был подписан указ, гарантировавший находившимся в России шведам неприкосновенность и обещавший «шведским подданным со всем принадлежащим им имением, пока они отсюда и из других мест Российской империи в свое отечество выехать не могут, всемилостивейшую протекцию и защищение показать»308.

Манифест сообщал о выступлении русской армии и флота, чтобы защитить подданных «от сего мира нарушительного и злостного неприятеля». Состоявшийся в тот же день военный совет с участием кабинет-министров, фельдмаршала П. П. Ласси и генералов А. И. Ушакова, Л. Гессен-Гомбургского и В. Я. Левашова постановил сосредоточить войска у Выборга и пополнить полки, для чего рекомендовал провести новый рекрутский набор309.

В столице было тревожно. Генералы опасались шведских шпионов — на Выборгской стороне были выставлены пикеты и патрули. 17 августа принц Антон сообщил английскому послу Финчу о попытках поджога Арсенала310. На следующий день генерал-полицмейстер Ф. В. Наумов известил Сенат о том, что у Гостиного двора был пойман человек, пытавшийся его поджечь горящей «тряпицей». Злоумышленником оказался, однако, не шведский агент, а костромской мужик Дмитрий Иванов, решивший с двумя подельниками устроить большой пожар и поиметь с этого немалый «пожиток». На пытках в Петропавловской крепости «зажигалыцик» ничего нового не показал, получил смертный приговор, но по воле правительницы был милостиво отправлен на каторгу в Охотск311. Сенат постановил распределить драгунские команды по районам Петербурга в виде постоянных постов и разъездов312.

Планы шведского правительства были амбициозными — вернуть все земли, отошедшие к России по Ништадтскому миру 1721 года, а возможно, и присоединить новые территории. Однако шведские силы были невелики: в Финляндии находились шеститысячный отряд генерала Будденброка в районе Нейшлота и пятитысячный корпус генерала Врангеля у Вильманстран-да. Этого было достаточно для обороны, но не для победного наступления на Петербург. Российский же главнокомандующий П. П. Ласси собирался действовать активно. Главное наступление предполагалось развернуть в Финляндии, разбив шведские войска и оккупировав страну, затем выдвинуться десантной армией через Ботнический залив на побережье Швеции и идти на Стокгольм. В Выборге были сосредоточены 35-тысячная армия, гребной флот и военные склады-«магазины». Флот должен был прикрывать Финский залив и балтийское побережье от шведских кораблей. Допуская возможность шведского десанта, Ласси выставил отряд генерала Левендаля (девять тысяч человек) в районе Ораниенбаума и Красной Горки для оказания помощи Кронштадту в случае атаки. В самом Петербурге находились гвардия и два армейских полка.

Непосредственная угроза столице вскоре была ликвидирована. 20 августа «воинский консилиум» единодушно решил атаковать противника. На следующий день Ласси выступил из Выборга с десятью тысячами солдат и офицеров к Вильман-странду Врангель отступил к городу и занял позицию у городских укреплений. 23 августа после убийства русских парламентеров войска Ласси стали штурмовать Вильманстранд. Взятый город был отдан на разграбление победителям. «Те солдаты, которые штурмом в город вошли, равномерное знатное число добычи денгами золотыми и серебряными, разною серебряною посудою, платьем, провиантом и иными разными вещами получили», — гласила победная реляция. Сражение завершилось полной победой: шведы потеряли всю артиллерию и запасы, из 5300 человек 3300 были убиты, а 1472, в том числе сам Врангель, взяты в плен, тогда как русские потери составили 529 человек убитыми и 1837 ранеными. Затем Ласси отступил к Выборгу, поскольку армия не имела достаточно провианта — всё продовольствие (на десять дней) солдаты несли в ранцах.

Правительница утвердила указ о наградах за баталию под Вильманстрандом: солдаты и обер-офицеры получали жалованье за три месяца «не в зачет». Молодой Михайло Ломоносов в победной оде воспел новую русскую победу над давним соперником, не слишком политкорректно описывая шведские потери: