Авантюристы Просвещения - Александр Фёдорович Строев

7 января 1786 г. он осведомлялся о дипломате, о генералах де Боске и де Вильбуа, обещал вернуть деньги и прислать свою книгу:

Я бы осмелился преподнести экземпляр Ее Императорскому Величеству, но боюсь, что этот знак уважения не доставит ей удовольствия, ибо, переслав ей в 1773 г. экземпляр моего «Путешествия на Иль-де-Франс» через г-на Неккера, тогда банкира, я не был удостоен ответом, что меня премного огорчило[462].

И все-таки в письме от 3 марта 1786 г. Бернарден, вероятно, попросил у князя Долгорукого протекции, ибо в ответном послании от 4 апреля дипломат ему отказал.

Я вынужден сказать вам, что императрица не любит, когда ей адресуют сочинения, – объяснил посол. – Нам даже запрещено ей их посылать. Именно поэтому она вам и не ответила: я знаю только одного человека в Париже, которому доверено посылать ей то, что он сочтет заслуживающим внимания; если вы сможете с ним познакомиться, то, наверное, добьетесь успеха. Только пусть все останется между нами, прошу вас на меня не ссылаться, я не хочу быть скомпрометированным. Это имело бы для меня серьезные последствия, тогда как я действую исключительно в ваших интересах, доверяя вашему образу мыслей. Этот человек – г-н Гримм. Его имя вам, разумеется, известно.

Ваше «Путешествие на Иль-де-Франс» доставило мне премного удовольствия тем, как оно написано, и потому я с нетерпением жду обещанного вами сочинения[463].

Думается, князь Долгорукий ничего не преувеличил, желая смягчить отказ. Когда в 1776 г. русский посол в Париже князь И. С. Барятинский начал во множестве пересылать в Петербург дары французских сочинителей, Екатерина II через вице-канцлера И. А. Остермана велела ему впредь адресовать авторов к С. Г. Домашневу, директору Академии наук, который оценит достоинство книг и определит, заслуживают ли они монаршего внимания[464].

Но Бернардену, видимо, не хотелось обращаться к Гримму, которого его литературный наставник Руссо считал своим заклятым врагом. Писатель ограничился тем, что расплатился с кредиторами, не упустив случай послать дюжину книг в Россию.

Я охотно воспользуюсь тем, что вы предлагаете взять десять или двенадцать экземпляров моей книги в счет долга. Я надеюсь тем самым сделать ее известной в России, где, за выключением князя Долгорукого, которому я послал три экземпляра, ее никто не знает. Итак, два экземпляра я посылаю вам и вашей супруге […] и еще десять, которые легко сможете продать по 10 ливров штука, по их парижской цене, —

пишет он Дювалю 10 июня 1786 г., отправив книги неделей раньше с кораблем La Dame-Sophie[465].

Несмотря на разочарования, писатель не забывает ни Россию, ни Долгоруких, ни свои мечты. Морис Сурио пересказывает неоконченную повесть о приехавшем в Россию индейце (чьим прототипом был сам автор), который сделался фаворитом Екатерины II, подружился с княгиней Долгорукой, маршалом Минихом и генералом Вильбуа. Герой затем перебрался в Париж, стал писателем, а после с помощью друга-масона отправился на берега Амазонки. В архиве Бернардена, хранящемся в муниципальной библиотеке Гавра, остался также фрагмент романа, действие которого происходит в Ледовитом океане, и набросок «История юного князя Долгорукого»[466]. Позднее в письме к баронессе Юлии Крюднер от 29 апреля 1790 г. Бернарден де Сен-Пьер изложил план романа в духе «Поля и Виргинии» о генерале Минихе, ее деде, опять-таки развивая темы переменчивости русской фортуны, контраста цивилизации и сурового климата, ибо всесильный временщик был, подобно Меншикову, сослан в Сибирь[467].

Проект утопического государства вновь возник уже после революции в неоконченном романе «Амазонка», куда писатель намеревался включить также «Историю индейца» и «Историю регентши Анны» (создавался, видимо, в 1800–1805 гг.)[468]. В нем соединились события и люди из трех временны́х пластов: поездка Бернардена в Голландию в 1760 г., перед путешествием в Россию, проект колонизации Амазонки (1778 г.) и недавний опыт. Пожилой герой романа бежит из революционного Парижа в Амстердам, оставив жену и детей. Он спасается от угрозы неминуемого ареста, от голода, грабежей и террора, покидает город, где всерьез предлагают казнить стариков, чтоб не кормить их. На корабле «Европа», которым правит кормчий Дюваль (знакомое имя!), он отправляется в Америку. Все нации и профессии собрались в новоявленном ковчеге, плывущем завоевывать Новый свет. Судно терпит крушение в устье Амазонки, дикари спасают пассажиров, и они попадают в государство, основанное белыми переселенцами. В Республике друзей 120 тысяч жителей, она спрятана в лабиринте лесов. Плодородная земля дает два урожая в год, все животные приручены, киты послушно перевозят людей, летучие рыбы доставляют почту (у Казановы с этим справлялись летучие лошади). В центре поселения находится Пирамида, разделенная на двенадцать частей по числу племен, ее четыре двери строго охраняются. Внутри расположены зал аудиенций, зал суда, свод законов, архив и библиотека, где герой первым делом обнаруживает книги Бернардена де Сен-Пьера.

В 1803 г. писатель вновь пробует разыграть русскую карту. Затеяв роскошное издание «Поля и Виргинии», он рассылает по Европе проспект книги и письма с предложением подписаться на нее (хотя в предисловии к книге он будет это отрицать). В том числе он обращается к Марии Федоровне, Александру I и Елизавете Алексеевне[469]. Он вновь напоминает о своей службе в России, но репутация просителя уже изменилась: «расставшись с армией ради литературы», он превратился в известного писателя (его «пастораль» якобы снискала одобрение вдовствующей императрицы), удрученного старостью и бедностью, книгами собирающего деньги на пропитание детей («Добрый прием, оказанный мне в России, много раз наводил меня на мысль обрести там последний приют моей старости…»). Ответа опять-таки не последовало, а результат был. Вся императорская семья значится в списке подписчиков издания «Поля и Виргинии» 1806 г., причем каждый оплатил четыре дорогих нумерованных экземпляра. Если к этим двенадцати прибавить три, приобретенных Дювалем-сыном, два – Николаем Демидовым и его женой, урожденной баронессой Строгановой, и еще два – проживавшей в Риге Юлией Крюднер, можно считать, что Россия собрала почти треть всех денег. Остальные 47 подписчиков, среди которых был и Жозеф Бонапарт, взяли только по одному экземпляру.

Через несколько месяцев после смерти Бернардена де Сен-Пьера, в мае 1814 г., когда Александр I вступил в Париж во главе русских войск, вдова писателя преподнесла императору еще один экземпляр «Поля и Виргинии» и обратилась с просьбой о помощи. Благодаря заступничеству бывшего наставника императора Фредерика Сезара де Лагарпа, пожалованного в ту пору орденом Андрея Первозванного и генеральским чином, вдова получила десять тысяч франков. В тот год столько французов прислало просьбы о