Поход без привала - Владимир Дмитриевич Успенский

А Белов фактически лишь командир кавалерийского корпуса, аппарат управления у него минимальный.

— Но он неплохо справляется.

— Пока, — подчеркнул Жуков, — пока еще справляется. Однако группа уходит все дальше, фронт ее продолжает расширяться, трудности увеличиваются. Я считаю, что генералу Белову пора быть командармом.

Сталин ответил не сразу и заговорил негромко, вроде бы сам с собой:

— Группа войск генерала Белова сложилась в ходе боев и воюет с похвальным успехом. Это мобильное объединение рождено самой жизнью. Объективные условия потребовали создать его. В подвижности, стремительности и решительности сила этой группы. А мы вмешаемся, дадим Белову штаб, тылы, управления, службы… Нет, пусть пока останется группа войск, которую можно легко рассыпать и быстро воссоздать на нужном направлении. Когда такая форма перестанет приносить реальную пользу, мы возвратимся к этому вопросу, товарищ Жуков. — Помедлив, Сталин добавил — А генерал Белов действительно очень хорошо проявил себя. Его надо особо отметить.

— Он представлен к ордену Ленина.

— Это правильно. И правильно было бы повысить его в звании. Это укрепит его авторитет, ему легче будет командовать.

14

Днем валил снег. К ночи прояснело, ударил крепкий мороз. Полугусеничный «Змей» с ревом пробивался сквозь сугробы в низинах, упорно карабкался по дороге, обледеневшей, обдутой ветрами в тех местах, где она выбегала на гребни холмов. Даже несколько грузовиков с боеприпасами вытянул вездеход из глубоких заносов.

Застрявшие автомашины — еще полбеды. Рано или поздно их удастся протолкнуть к передовой. А разбитую технику не вернешь. Искалеченные бомбами грузовики, орудия, подбитые танки — Павел Алексеевич мрачнел при виде их. А сколько лошадей погубили фашистские летчики! При появлении самолетов обозники и артиллеристы убегали с дороги, а лошади гибли от осколков, от пулеметных очередей.

Особенно жаль могучих артиллерийских коней. Где их возьмешь теперь? Вместо них батарейцы впрягают верховых лошадей, привыкших ходить под седлом. А это совсем не то. Трудно им тянуть по плохой дороге орудия и зарядные ящики.

Сколько раз докладывал Павел Алексеевич в штаб Фронта о потерях от авиации. Ему сообщили, что прикрывать кавалеристов должна 28-я авиадивизия. Но она базировалась где-то далеко в тылу.

Всю ночь «Змей» пробивался на запад. Утром добрались наконец до железнодорожной станции Лихвин. Генерал обратил внимание — на улице много военных, слоняются без дела, даже гармошка где-то пиликает, несмотря на ранний час. Во дворах, у коновязей, видны лошади.

Подозвал встречного бойца, спросил… Оказывается, в Лихвине третьи сутки стоит Белозерский полк 1-й гвардейской кавдивизии. Что за чертовщина? Генерал Баранов прошел уже севернее Козельска, приближается к Юхнову, а белозерцы развлекаются в глубоком тылу! Вон во дворе гвардеец приспособился пилить дрова с молодой хозяйкой…

Справедливости ради сказать — служба в полку налажена. Павел Алексеевич еще осмотреться не успел, а подполковнику Данилину уже сообщили о приезде генерала. Встретил Белова на улице, доложил коротко, четко.

Вошли в дом, где жил Данилин. В комнате тесно от множества ящичков с яркими этикетками, от больших оплетенных бутылей с вином. Коньячные бутылки разных форм и размеров стояли повсюду: на окнах, на столе и даже под лавками. Грудами лежали консервные банки, головки сыра, шоколад, еще какие-то продукты.

— Что за гастроном?

— Трофеи дивизии, — пряча улыбку, ответил Данилин. — Захватили на станции эшелон с легковыми автомобилями и вагоны с рождественскими подарками. Немцам из Германии привезли. Бойцы у нас отощали, теперь отъедаются. А спиртные напитки я взял под личное наблюдение.

— Неплохо живете, — усмехнулся Белов.

— Как на курорте, — подтвердил Данидин.

Слова его прозвучали вызывающе) а что, дескать, разве не заслужили? Павел Алексеевич сделал вид, будто не обратил внимания. Снял шинель, потер холодные руки:

— Рюмку коньяка с дороги неплохо. Я умоюсь, а вы не сочтите за труд — распорядитесь насчет завтрака.

Павел Алексеевич знал Данилина давно, еще по мирному времени. Был на штабной работе, вырос до командира полка. Отличился в боях, особенно под Каширой. Но подталкивать его надо.

Формально Данилин сейчас прав. Он выполняет приказ генерала Баранова, который оставил белозерцев в своем резерве — прикрывать фланг и охранять трофеи. Но о каком фланге теперь речь, если фронт отодвинулся далеко на запад?..

За стол сели вдвоем — Павел Алексеевич не хотел, чтобы кто-нибудь присутствовал при разговоре. Коньяк оказался первоклассный, французский. Закуска — со всей Европы: сыр из Дании, шпроты вроде бы испанские, ветчина в банках из Югославии. Павел Алексеевич отведал всего понемногу. Спросил:

— Отдыхаете, значит?

— В резерве находимся, товарищ генерал. И приводим себя в порядок. Перед Одоевом нам отдыха не дали, полк впереди действовал.

— Дивизия ваша, гвардии подполковник, на восемьдесят километров вперед ушла. Какой же вы резерв?! За двое суток до фронта не доберетесь!

— Так точно, товарищ гвардии генерал-майор! Я все понимаю. — Данилин слегка бравировал, чувствуя неуязвимость своих позиций. — Но что делать? Командир дивизии не отдавал другого приказа.

— А как он отдаст? Радиосвязи нет, по сугробам к вам не скоро доскачешь.

— Этого я не знаю.

— А то, что полки с боями вперед идут, это вы знаете?

— Конечно. Мой полк тоже до самого Лихвина так шел.

— Мы вот с вами за столом прохлаждаемся, а ваш друг Аркадий Князев лежит со своими эскадронами где-то на снежном поле под немецким огнем. Люди гибнут, и сам он, может быть, уже кровью умылся. А помощи нет, некому на немцев с фланга нажать. Вспоминает, наверно: где там застрял Данилин с полком? Скоро ли на выручку подоспеет?

У подполковника белым стало лицо; глаза удивленные, злые. Медленно поднялся он со скамьи.

— Я не трус… Вы меня в бою видели!

— Видел. Сядьте, — ладонью хлопнул Белов по столу. — Трусов под суд отдаю, с ними говорить нечего. У вас другое. Отсутствие разумной инициативы — вот как это называется. Если ваш полк продвинется на пятьдесят километров вперед — хуже это для дивизии или лучше?

— Не знаю. Мое дело выполнить приказ. А здесь мы не прохлаждаемся. Мы людьми до штата пополнились, коням отдых дали. В дивизии теперь свежий полк. Может, Баранов и хотел этого.

— Какие вы у меня грамотные, — со вздохом произнес Белов. — Ну, налей посошок на дорожку.

Выпил, поморщился. Искоса взглянул на командира полка.

— Вижу, стыдно тебе, Данилин. Трофеи тебя приковали.

— Застыдишься, товарищ генерал, если по-вашему рассуждать.

— А ты по-своему рассуди, подумай как следует…

Пока Белов собирался в путь, подполковник несколько раз выходил из комнаты, разговаривал о чем-то с Михайловым, отдавал распоряжения. Когда Белов стоял уже возле двери, задал вопрос:

— Товарищ генерал, я понял так: приказ командира дивизии вы отменяете? Полк поднят по тревоге, сейчас выступаем.