Ефрем Филофейский - Моя жизнь со Старцем Иосифом

Другой отец-аскет рассказывал Франциску, что дал однажды антидор нагим подвижникам, которые были невидимы. [94] А еще один — что он причастил их, когда служил литургию в полночь. Встретился Франциску русский отшельник, много лет живший на вершине горы и раз в десять лет спускавшийся, чтобы встретиться с другим пустынником. Он сказал Франциску, что теперь как раз пришел сюда, ожидая этой встречи, и таким образом Франциск должен был увидеть пустынника. Но, видимо, тот умер в пустыне, и Франциск его не встретил. Все эти подвижники благоухали, как святые мощи.

Позднее Франциск говорил: «Были и многие другие созерцатели, которых я не удостоился увидеть, так как они скончались за год или два до моего прихода. И мне рассказывали об их чудесных подвигах, ведь я этим непрестанно интересовался. Я шаг за шагом обходил горы и пещеры, чтобы найти именно таких». [95]

Когда новоначальный все это видел и слышал, в нем еще больше разгорался огонь. Он расспрашивал, как они едят, как молятся, что видели, что постигли. Он всегда спешил к тем, кто умирал, дабы видеть и слышать, что они говорят. Один говорил, что видит Богородицу, другой — что видит ангелов. Перед смертью они имели Божественные видения, поскольку Бог хотел, чтобы душа, которую он принимает, была спокойна.

И от этих святых Франциск приобрел чин и устав, как устраивать свою жизнь. По его собственным словам, именно эти святые наставили его, и поэтому от себя он не говорит ничего. Но, к сожалению, все старцы находились уже на закате жизни и не могли принять на себя груз духовного наставничества.

* * *

Эти замечательные отцы были, скорее, исключением, потому что в то время преобладало духовное равнодушие. Так, например, Франциск нашел в пустыне одного старенького слепого монаха. Он держал на руках кота и играл с ним. Франциск, который тогда горел ревностью, подошел к старцу и спросил:

— Отче, зачем ты держишь кота и почему не творишь Иисусову молитву?

Бедный старец, надеясь дать ему полезный совет, ответил:

— Боюсь, дитя мое, впасть в прелесть.

— Но, старче, разве это правильно — играть с котом и совершенно не творить молитву?

Что тут скажешь? Что ни говори глухому, ему — как об стену горох. Этот простой старчик понятия не имел о подобных вещах. Так он был воспитан, так прожил. Ему казалось, что творить Иисусову молитву — это прелесть. Просто беда!

К сожалению, и в наши дни встречаются монахи, считающие умное делание причиной прелести. И хуже всего то, что они настойчиво стараются отговорить и отвратить от истинной духовной жизни тех, кто к ней стремится, вместо того чтобы смиренно сказать «не знаю». А во времена Старца Иосифа с этим было еще хуже, и он писал своему духовному чаду: «Однако не рассказывай многим то, о чем я тебе пишу, ибо людей века сего это не занимает. Поэтому, если кто-нибудь им говорит об умном делании и молитве, они думают, что речь идет о какой-то ереси. Таковы, к сожалению, люди нашего лукавого времени. А истинный монах должен день и ночь быть занят созерцанием Бога: ест ли он, спит ли, трудится или идет».

Под покровом Старца Даниила

В поисках наставника Франциск направился опять в Катунаки, в общину Старца Даниила. [96] Старец обладал глубоким умом, у него было высшее богословское образование, он имел священный сан. Франциск решил остаться в этой общине. Когда ему на службе давали читать Псалтирь, он читал превосходно, без ошибок и без запинок. Он обладал прекрасным даром чтеца. Исполнял он это послушание и на престольных праздниках в других каливах. Читая, Франциск плакал непрестанно.

Старец Даниил в своей маленькой общине придерживался золотой середины: не очень строгая, но и не расслабленная жизнь. Он предпочитал такой путь, который и доступен, и безопасен. Но подвижническая ревность Франциска требовала большего. В общине все послушники Старца Даниила за трапезой ели, а Франциск лишь смотрел в тарелку. Ему говорили:

— Ешь, Франциск, ешь.

— Буди благословенно.

Отвечал «буди благословенно», но не ел и не противоречил.

Отцы спали, а он бодрствовал и читал Иисусову молитву. Имея подвижнический и духовный настрой, он много трудился. С него, новоначального, уже можно было брать пример. Но успокоения он там не находил, потому что жаждал безмолвия.

Старец Даниил это понял и сказал Франциску:

— Дитя мое, жизнь здесь не такая, какой ищешь ты. Ты очень аскетичен. Ты не подходишь для нашей общины. Возвращайся в свою пещеру, а я найду тебе брата, чтобы вас было двое, потому что жить одному не годится: есть большая опасность впасть в прелесть.

— Буди благословенно, Старче, — ответил Франциск.

* * *

По совету Старца Даниила Франциск поселился в уединенной и безмолвной местности Вигла, неподалеку от пещеры Святого Афанасия. [97] При этом он продолжал ходить за советами к Старцу Даниилу.

Франциск сурово подвизался, постился, ночи проводил в бдении. Ночью он стоял или ходил, понуждая свое естество, насколько возможно, противостоять сну. Ему удалось провести восемь дней стоя, без пищи и без сна. Франциск прожил там шесть месяцев, ежедневно приходя в пещеру Святого Афанасия. Ради любви к Пресвятой Богородице он следил, чтобы лампада перед Ее иконой в пещере всегда горела. Он старался постичь, что такое умная молитва, читая святоотеческие писания и пользуясь редкими советами разных духовных отцов. Франциск желал умной молитвы так сильно, что никогда не прекращал молиться Богу об ее обретении.

У Франциска был обычай каждый вечер сидеть два-три часа в пустыне и безутешно плакать, так что земля под ним становилась мокрой от слез. И устами он читал Иисусову молитву. Он тогда еще не знал, как читать ее умом, и просил Пресвятую Богородицу и Господа, чтобы Они дали ему благодать читать молитву умно, как он узнал об этом из «Добротолюбия».

* * *

Чтобы иметь свободу подвизаться, сколько он желал, и продолжать поиск духовного наставника, Франциск не пошел в послушание ни к кому из живших в тех местах старцев. Он попросил у одного из них позволения пожить вместе с ним, с условием, что тот оставит ему свободу, прежде чем он найдет постоянного Старца. Они пришли к соглашению, и Франциск дал ему небольшую сумму денег в уплату за проживание. [98]

Но старчик не сдержал своего слова. Вскоре он лишил Франциска какой бы то ни было свободы и стал вести себя так, словно был его Старцем. Он возлагал на него епитимии, ограничения и вел себя по отношению к молодому подвижнику грубо и жестоко. Несмотря на это, Франциск с терпением продолжал подвиг.