Мэй Пэнг - Любить Джона: Нерассказанная история

Мы знали, что Рой Сикала может устроить нам через Рекордз Плант стерео — аппаратуру со скидкой в цене. Они с Джоном хотели поставить в квартире колонки «Атлек» высотой и шириной в один метр. Мы также достали через Роя телевизор.

«Слушай, мы же привезли из Титтенхерст Парка ковры. Они всегда валялись свернутыми, и как раз подходят сюда по размеру.» Джон имел в виду несколько красивых ковров, белых и черных, которые соткали в Китае специально для его дома в Эскоте. Он позвонил Джону Хендриксу и попросил его найти эти ковры и доставить их. Когда он сказал об этом Йоко, та ответила, что это чудесная мысль.

Чуть позже Йоко позвонила и попросила позвать к телефону Джона. «Да ну… хорошенькое дело», — слышались слова Джона. Потом он бросил трубку. «Йоко боится, что ее обставляют, — сказал он. — Теперь она хочет эти ковры.»

Джон и Йоко стали перезваниваться, обсуждая проблему ковров. Наконец Джон сказал: «Мы возьмем один белый, остальное пусть остается ей. Этого будет достаточно.» Во время следующего звонка он твердо стоял на своем, и вопрос был решен.

Еще раз осмотрев нашу новую квартиру, Джон сказал: «Послушай, нам нужна отдельная комната для Джулиана. Мы будем спать в гостиной, а он сможет спать в другой комнате.»

Мы постелили белый ковер в передней комнате и поставили там свою кровать. Джон перевез из Дакоты свое пианино, и мы также поставили его в этой комнате. Потом Рой прислал своего человека, и мы установили здесь же стерео — систему.

Когда привезли телевизор, мы поставили его перед кроватью. Потом мы купили два директорских стула и также поставили их в комнате. Поле того, как над камином были повешены зеркала, мы внесли в комнату Джулиана новый диван, и квартира, за исключением крыши, была меблирована.

Через некоторое время Джон затащил на крышу большое дерево. Оно выглядело там довольно одиноко и причудливо. «Это только начало, — сказал Джон. — Кто знает, что мы затащим на эту крышу до того как съедем отсюда.»

Как — то вечером, когда Джон был в студии, я поехала навестить свою маму и рассказать ей об этом переезде. Она уже несколько месяцев знала о том, что я живу с Джоном, но воздерживалась от вопросов. Пока я рассказывала ей, она молчала, но было видно, что она нервничает. «Я не хочу, чтобы ты расстраивалась», — сказала я.

«Мэй, с тех пор, как ты не живешь со мной, ты принимаешь решения самостоятельно. Что тут скажешь?!» — ответила она.

«Я нервничаю, как и ты, — сказала я, — но я люблю этого человека.»

Она посмотрела на меня, и было видно, что она озадачена. В ее мире мужчину не любили, а работали на него. «Я хотела бы, чтобы ты встретилась с Джоном», — сказала я. «Когда ты увидишь его, ты будешь лучше относиться ко всему этому.» Мысль о том, чтобы встретиться с Джоном, похоже, взволновала ее. Она не могла и допустить, что, хотя ее дочь и живет с этим мужчиной, она может когда — нибудь познакомиться с таким знаменитым человеком, как Джон Леннон. Тем не менее она улыбнулась. «Мне хотелось бы встретиться с ним», — смущенно сказала она.

«Ну как?» — спросил Джон, когда я вернулась в студию.

«Немного нервничала, но все прошло отлично.»

«Хорошо».

«Джон, мне было бы гораздо легче, если бы ты повидался с ней. Она тебе очень понравится. Она очень приятная женщина.»

Волнение моей мамы относительно встречи с Джоном было сущим пустяком по сравнению с его страхом встретиться с ней.

«Я не могу. Я не могу. Я не хочу встречаться ни с чьей матерью.»

«Все, что тебе нужно, это поздороваться с ней, и только.»

«Не могу. Никак не могу.» Потом он сказал, как бы объясняя: «Йоко не выносит своих родителей.»

«Джон, есть большая разница между моей мамой, маленькой китайской женщиной, которая работала, не покладая рук, всю свою жизнь, и матерью Йоко, женой президента японского банка.»

Джон не желал слушать и вопрос был закрыт — к моему большому сожалению.

Я постаралась как можно тактичней объяснить своей маме, что Джон не выносил семейного окружения из — за своего собственного детства. Я знала, что она не сможет понять, почему какой — то взрослый человек боится встретиться с ней. «Я понимаю, — мягко сказала она после моего объяснения. — Мне не хочется навязываться.» Было видно, что она немного задета. «Я все же хотела бы, если можно, приносить вам какую — нибудь еду время от времени.»

Мне казалось, что я поняла причины нежелания Джона встречаться с моей мамой, и постаралась объяснить ей, как могла. Тем не менее, в глубине души, хоть я и старалась не думать об этом, мне было обидно и досадно. Я была расстроена тем, что Джон мне мог быть любезен с моей мамой и мной и берег свои широкие жесты лишь для посторонних. Но поскольку я любила Джона и была с ним, я знала, что ничего хорошего это мне не даст — если я зациклюсь на его отказе.

Со времени нашего переезда, пару раз в неделю после работы, моя мама приходила в нашу квартиру с пакетами домашней китайской еды. Я открывала ей и встречала ее у двери. Мы стояли в проходе и разговаривали, а Джон скрывался внутри, ожидая, когда она уйдет. Закончив разговор, она вручала мне пакеты. Поскольку у нее было мало денег, я всегда предлагала заплатить за еду, но она не брала ни гроша. Я благодарила ее и целовала на прощание. Она возвращалась домой в испанский Гарлем к моему отцу, а я шла к Джону, которому не терпелось приняться за еду.

Когда наша квартира была почти полностью готова, и можно было переезжать, мы получили известие от Тони Кинга, который сказал нам, что возвращается в Штаты. Он планировал приехать в середине июля вместе с Элтоном Джоном на пароходе «Франция».

Джон был весьма возбужден. «Мне хочется скорее увидеться с Тони и Элтоном!» — воскликнул он. Немного позже ему пришла в голову одна мысль. «Будет отлично, если Джулиан поедет вместе с ними. Они смогут присматривать за ним на борту.»

Я позвонила Тони, и ему понравилась мысль о том, чтобы сопровождать Джулиана в Штаты. Потом я позвонила Синтии и сказала ей о плане Джона.

Разговаривая с Синтией, он был чрезвычайно любезен. «О'кей… отлично… хорошо», — отвечал он, желая закончить разговор как можно скорее.

В следующий раз Джон разговаривал с Джулианом, и тот сказал ему, что Синтия собирается ехать вместе с ним. Джон был в ярости. Он рассчитывал, что Джулиан приедет один. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы убедить его позволить Синтии сопровождать своего сына.

После нескольких телефонных звонков была достигнута договоренность о том, что, когда Синтия и Джулиан прибудут в Нью — Йорк, Джулиан будет жить с нами, а Синтия — у своих друзей.

Джон не хотел жить в нашей новой квартире, пока там не будет установлен телефон, и мы снова поселились на пару дней в «Пьерре».