Илья Вергасов - Останется с тобою навсегда

Мы прошли еще шагов двести и нырнули в заросли можжевельника. Перед нами открылась земля, изрезанная ущельями. На дне ущелья, к которому подползли, шумела речушка. На той стороне стоял домик под почерневшей от времени соломой; крохотные его окошки разрисованы солнцем. У домика - садик и кукурузная делянка, сбросившая "ноги" в самое ущелье. Тишина. Не слышно ни собачьего лая, ни петушиного крика. Лишь далеко на востоке, там, где тянется река Морава со своими притоками, ухают пушки.

Мы перешли речушку - прозрачную, хоть голыши считай, - вскарабкались на кукурузную делянку и под ее прикрытием поднялись в садик. Перебежками от дерева к дереву приблизились к домику и, прижимаясь спинами к его стене, дотянулись к двери, постучали. Ждать не заставили - в проеме появился старый серб с дубленым лицом, изборожденным глубокими морщинами.

- Добрый день, отец.

- Добар дан... Живела Црвена Армийе! - Он протянул жесткую ладонь и быстро втащил нас в темную прихожую, а из нее ввел в светелку с некрашеной, ручной работы, мебелью. Снял рыжую шапку и низко, до самой земли поклонился. Мы ответили тем же.

- Йедан момент, друже, йедан. - Он куда-то собрался идти. Прокопенко потянулся было за ним.

- Не надо, сержант.

Ждали с полчаса. Старик вернулся не один. С ним пришел немолодой священник в черной сутане, с большим крестом на груди и в стоптанных постолах.

- Я сам Бранко Джурович, служитель бедный приход. Мы знамо: вы советски борцу... - он показал на темную полосу леса, вытянувшуюся за ущельем.

- Откуда это вам известно, друг Джурович? - удивился я.

- Мы не можемо не знамо, кто приде на србску земли. Наше мужеве - и старе и младе - на рата. Молимо вас знате - мы ваши другови.

- Спасибо.

- Вы наши другови, а мы ваши другови в сей дан и за и вечно.

- Мы ждем от вас помощи. - Я достал из планшета карту и показал на отметку "Ябланица", - Большая деревня?

- Велика, иесте велика.

- Есть там противник?

- Как да не! И немаца и четники.

- Много их?

- Два су чете немаца - две рота, знамо. Иедна рота Дражина Михайловича, - показал на карте горы, что лежали километров на двадцать южнее Ябланицы, - Треба, друже, да идете у планине, по-русски - в горы.

- Нам надо к своим, на Мораву.

- Розумеем, розумеем, - он улыбнулся. - Ваши борци гладни, да?

- Мы рассчитываем на вашу продовольственную помощь.

- Молимо, зачекайте нас у шуми, у лесу, другови.

Вернувшись в лес, мы никого не застали на сухом пригорке.

Куда все подевались?

- Товарищ командир, сюда, сюда! - Из кустарника вышли два автоматчика.

Отряд занимал оборону. Кривошлыков доложил:

- На восточное направление посланы разведгруппы, выставлены два боевых охранения во главе с офицерами. Основной состав окапывается на возможных огневых рубежах.

Перед заходом солнца в отряд пришли Бранко Джурович и хозяин домика Душан Стоилкович. Они были вооружены. На двух осликах громоздились большие вьюки с продуктами. Душан ловко доставал из них кукурузные лепешки, сушеное мясо, каймак, паприк и даже бутылки со сливовицей. Капитан Кривошлыков на все это богатство сразу же наложил лапу. Я приказал накормить людей пощедрее, но мой заместитель оказался хозяином рачительным и выдал на брата по кусочку мяса, по паре лепешек с каймаком. Плюс родниковая вода, как говорится, от пуза, и лица повеселели.

Вернулись разведчики со стороны трассы. Доложили, что группа немцев с собаками в трех километрах восточнее нас. Я смотрю на Джуровича. Решительно поблескивают его глаза.

- Треба на пут, другови командант. Тамо, - махнул рукой на север, на пальце блеснул крупный серебряный перстень, - великий шум.

Мы, стараясь не шуметь, потянулись к ущелью, оставляя за собой гостеприимный лес. Метров за двести до спуска в ущелье я остановил отряд и приказал под прикрытием кустарника занять круговую оборону. Ожидая возвращения разведки, собирали разбросанные где ни попадя камни-валуны и складывали их наподобие брустверов. Внезапно раздалось несколько автоматных очередей. Стреляли на той стороне ущелья. Похоже, наугад. И сразу же оттуда, где мы еще так недавно прятались, забила длинная пулеметная очередь. Ей вторили подголосками автоматы.

Гулко билось мое сердце, я все сильнее вжимал его в пахнущую травами землю. Неужели бой? С какими силами? Устоит ли отряд, кое-как сколоченный и не ахти как вооруженный? А если найдутся паникеры?

Вернулась разведка, доложила, что немцы в погонах полевой жандармерии - не более взвода - подошли к хатенке, выбили прикладами двери, автоматными очередями прочесали сад, кукурузную делянку. Вернувшись к домику, облили его, наверное, бензином - слышны были и запах, и позвякивание канистры, - но поджигать почему-то не стали. Посовещавшись, пошли по тропе в северо-западном направлении.

- Тьфу, дьяволи! - в сердцах крикнул Джурович. - Але, хвала! Гаврон планин храни Црвену Армийю{8}.

- Так в дорогу, друг Бранко.

- На пут, на пут!..

Ночь укладывалась на горных перекатах. Мы начали двадцатикилометровый бросок. Вел нас Джурович. Его могучая фигура то растворялась в ночи, сливаясь с нею, то возвышалась исполином над ней. В этой кромешной тьме он предупреждал отряд о завалах на тропах, о зыбучих скатах. Его чуткий слух улавливал позвякивание оружия ночных патрульных. Мы шли курсом на город Смедерево по западной стороне Моравской долины и все время по правую руку слышали бой, который медленно, упорно стягивался к северу. Сориентировав карту по Большой Медведице, установил, что движение наших частей устремлено на Белград. Где же нам лучше выйти к своим?

Джурович, оставив нас, ушел, как он сказал, "поглядеть место". Отряд, выставив боевую охрану, отдыхал - форсированный марш основательно измотал людей. Недосчитали девятнадцать человек. Отстали? Решили выходить в одиночку? Ищут югославские части? Да, из случайных людей так сразу отряд не сколотишь.

У подножья гор, что возвышались западнее нас, вспыхивали зарницы. Временами там что-то мощно встряхивалось - под ногами мелко вздрагивала земля. Бьют тяжелые гаубицы? Чьи? А за Смедеревом схлестывались артиллерийские залпы. Мы оказались как бы втиснутыми в небольшом пространстве между востоком и западом, где шли ночные бои. Поднявшись на небольшую высотку, Кривошлыков и я терпеливо вслушивались в растревоженную ночь. Была потребность прочувствовать обстановку и найти в ней место для нашего маленького отряда. Невдалеке слышалось поскрипывание телег и понукание лошадей. Вероятно, по проселку тянулся немецкий обоз. А с северо-востока долетал к нам визг тормозов тяжелых машин. Похоже, что отряд попал во второй эшелон отступающего противника.

- Черт возьми, куда ни швырнешь голыш - в немца попадешь, - сказал Кривошлыков.